Коллекция в бегах - Валерий Гусев

– Интересно, Павлик, и то, что я его возле нашего дома и раньше замечал.

Папа – опытный милиционер, полковник – он все замечает, это его профессиональное качество. А я, хоть и не профессиональный полковник, но тоже понял в чем дело: за нами следом все время шла какая-то неизвестная машина. И я ее тоже вычислил: красный «Форд». Скажу больше: уж я-то на такой приметной машине следить за кем-нибудь не стал бы, особенно за капитаном Павликом и полковником Оболенским.

– Это не профессионал, – сказал папа Павлику. – Сообщи Вершинину. Может, среди наших «клиентов» такой «Форд» засветился.

А Лешка все трещал и трещал о двух «человеках» (на самом деле он все слышал и на свой будущий ус наматывал). А мама внимательно копалась в своей дорожной сумке, прикидывала, чем будет подкреплять нас в пути. Особенно Павлика, который жил одиноко, и некому было о нем позаботиться в виде нормального питания.

…А мы все ехали и ехали. И кто-то в красном «Форде» настойчиво ехал за нами. Зачем, спрашивается?..

Наш папа, если вы этого не знаете, настоящий мент. Так говорят все его сотрудники. Честный и смелый. Когда папе вручали на День милиции очередную награду, его начальник, генерал, сказал: «Полковник Оболенский прошел большой профессиональный путь – от участкового инспектора до начальника отдела Интерпола».

Интерпол, если вы не знаете, это такая крутая международная полиция. Она занимается розыском крупных международных преступников. И этот Интерпол, он как бы привлекает к сотрудничеству милиции и полиции многих стран. Совершил какой-нибудь жулик преступление, например, у нас, в России, и удрал во Францию. Наше отделение Интерпола связывается с парижским, дает на этого жулика установку. Там его вычисляют, задерживают и отправляют под конвоем обратно в Россию. Где он и получает то, что заслужил.

Вот наш папа и занимается такими делами. Сейчас он ведет розыски всяких украденных из России сокровищ. Оказывается, в нашей стране всяких сокровищ очень много. Ну, там про нефть и газ, которые мы продаем направо и налево по всему свету, это все хорошо знают. Вообще, в наших российских недрах много чего ценного запасено. Таких богатых недр больше нигде нет. Там и золото, и алмазы, и всякие редкие, но очень нужные металлы, словом, всякие полезные ископаемые.

Но папа говорит, самое ценное у нас – это богатейшее культурное наследие. За множество веков наш талантливый народ руками художников, писателей и других мастеров создал много всяких шедевров в виде икон, картин, книг, предметов искусства, памятников архитектуры. И, кстати, весь культурный мир планеты очень внимательно и бережно относится к такому наследию. А вот мы не очень и не всегда.

Мало того что многие памятники старины и предметы искусства уже давно из-за нашего невнимания к ним исчезли навеки, так для некоторых людей они привлекательны не своей красотой и древностью, а высокой стоимостью. И самое обидное то, что эти люди живут в нашей стране и крадут культурные ценности из церквей, из музеев, из частных коллекций и тайком продают их за границу, где они бесследно исчезают.

Папа говорит, что это настоящий бизнес, незаконный, но очень прибыльный. Что существует целая бандитская организация, в которой распределены обязанности прямо как в каком-нибудь министерстве. Одна группа разведывает: где есть что-нибудь ценное и драгоценное, другая это ценное крадет или грабит, третья договаривается с иностранцами и переправляет украденное за границу.

Но еще папа говорит, что у нас теперь есть специальная служба, которая разыскивает по всему миру похищенные ценности и возвращает их в Россию. Один из ее начальников – генерал Вершинин, папин друг и соратник. И папа с ним очень дружно сотрудничает по своей линии Интерпола.

Вот сейчас папа ведет следствие против одного жадного жулика Понизовского, который со своими подельниками выкрал из старинного храма древнейшие и ценнейшие иконы. Этого жулика-главаря задержали, но добиться от него, где он спрятал украденное, никак не удается. На всех допросах он твердит одно и то же: «Ничего не знаю, не видел, не слышал, не крал. Это гнусная ментовская провокация!»

И еще неизвестно, кто и как должен ему помочь переправить эти иконы за границу, в какую-то подпольную художественную галерею.

А адвокаты Понизовского добиваются его освобождения. И не совсем честными методами. Например, они организовали в некоторых газетах статьи о том, что наша милиция продажная, что работники правоохранительных органов берут взятки и вообще они распустились хуже всяких бандитов. И что Понизовского задержали незаконно и не освобождают только потому, что он отказывается заплатить за это деньги. Подлые штучки, что и говорить.

Конечно, в милиции негодяи тоже имеются. Но всю милицию пачкать грязью нельзя. Там в основном служат честные люди, которые нередко рискуют жизнью за нас с вами. Но наши граждане привыкли верить газетам, и доверие к милиции падает. А из-за этого население нашей страны неохотно помогает милиции. А без этой помощи, говорит папа, работать над разоблачением преступников становится все труднее.

В общем, как папа говорит, дело Понизовского – это его головная боль. И папа обязательно должен от нее избавиться. А для этого нужно собрать все доказательства, разыскать похищенное и привлечь Понизовского к суду. Вместе со всеми его подельниками.

Вот такие мысли донимали меня по дороге на дачу. Не знал я только, что эти же мысли донимали и Алешку, но я помалкивал в задумчивости, а он прикрывался всякой болтовней.

И еще я не знал, что очень скоро мы с ним окажемся в самом центре событий, которые развернутся вокруг дела Понизовского и его бандитской команды.

В одном месте папа притормозил, а красный «Форд» обогнал нас и остановился на обочине.

– Вот наглец! – сказал Павлик. – Давайте, товарищ полковник, я ему по тыкве настучу.

– Успеешь, – пообещал папа, сворачивая возле красиво раскрашенного указателя по имени «Д/т «Палитра». Причем эта «Палитра» чьей-то хулиганской рукой была исправлена на «пол-литра».

– «Д/т», – спросил Алешка папу, – это что, детский театр?

– Дом творчества, – объяснил папа.

– А «пол-литра»? – хихикнул Алешка.

Павлик тоже хмыкнул, а папа все так же терпеливо объяснил:

– Здесь живут, отдыхают и трудятся художники. Творческие люди. Потому и «Палитра».

Алешка, конечно, дурака валял. Он сам хорошо рисует и прекрасно знает, что такое палитра. С «поллитрой», как некоторые другие, не путает.

Впереди показались ажурные ворота, над которыми красовались железные буквы «Палитра» (неисправленные), и она сама с кружочками красок и с тремя остроконечными кисточками.

Мы проехали немного за воротами и неприметно остановились в сторонке, возле кучки деревьев. Папа выключил движок и повернулся к Павлику.

– Вот этот красивый дом, – сказал он, – в конце аллеи, с колоннами. Допроси очень внимательно потерпевшую гражданку Карякину. Особенно по части ее окружения. И особо о тех лицах, которые в ее окружении появились не так давно. Шагай, Павлик.