Жил-был такс - Елена Арифуллина

Ехали долго. Макса укачало, и он стал скулить. Даже перчатка не утешала.

— Ой, бедный, замучился совсем. Костя, долго ещё?

— Достань его из коробки, положи на колени. Только полотенце подстели.

Хозяйка оказалась рыжая — как мама Джильда. Пахло от неё совсем иначе, но Макс быстро принюхался, потом угрелся и заснул. А проснулся от того, что его положили на пол, подстелив тряпку.

— Всё, побежали, опаздываем. Дверь закрой.

— Ты записку написала?

— Вот. Скотч на тумбочке в прихожей.

Это явно была Кухня, только незнакомая. Здесь тоже вкусно пахло едой, но Макс был совсем один, и ему стало страшно. Со страху он стал поскуливать. Хорошо, что никто не слышит, ведь Настоящие Собаки не скулят — только рычат и лают…

Тут снаружи заскреблись. Под дверь просунулась когтистая лапа, вцепилась в дерево. Макс вспомнил, что он теперь Настоящая Собака, перестал скулить, поставил шерсть на загривке и оскалился. Это его Дом, а Дом надо защищать.

Дверь приоткрылась, и в кухню вошли двое — не собаки и не люди. Макс так и сел на хвост от удивления.

— Вы кто? — только и смог он спросить.

— Живём мы здесь. Это ты кто такой и откуда взялся?

— Я такс по имени Макс. Меня Хозяева привезли.

— А-а-а… Ну, ладно. Они говорили, что таксу хотят завести. Думали, не слышу. А я, между прочим, слышу, как этажом ниже хомяк деревяшку грызёт. Кошка я, Маврой звать. А это Маврик, сынок мой. Со стола слезь, обалдуй, мало тебя полотенцем гоняли? Ну, что уставился, Макс? Кошек никогда не видел?

— Не видел, — честно признался Макс и чихнул.

Мавра была серая в полоску, с зелеными глазами и такая мохнатая, что походила на меховой шар. Маврик — меньше и толще, такой же мохнатый, но чёрный, как Макс, только без коричневых подпалин.

— Ты чё такой лысый? — Маврик стал нахально вылизываться, разбирать шерсть.

— Не лысый, а гладкошёрстный. Так полагается.

— А лапы кривые и хвост как у крысы тоже полагаются?

— И ничего не кривые. Это ты ещё кривых не видел.

— Не видел и видеть не хочу. И на тебя-то смотреть тошно.

— Ну и не смотри! — Макс сморщил нос, показывая зубы.

— Кто ты такой, чтобы мне указывать? Куда хочу, туда и смотрю!

— А ну, замолчали оба! Маврик, постыдись! Что ты к маленькому привязался? — Мавра бесшумно спрыгнула с подоконника и залепила сыну пару оплеух. — Забыл, из какой ты семьи, из какого питомника? Сибирский, а ведёшь себя как гопота! Малышей не обижают! Ещё раз увижу — пеняй на себя!

— Что за шум, а др-р-раки нету?

В Кухню влетел кто-то ярко-синий, с длинным хвостом. Прицепился к занавеске и заявил:

— Р-р-рома хар-р-роший!

— Хороший, хороший, — нетерпеливо сказала Мавра, — только залезь повыше, а то я вся на нервах. Цапну ненароком, и отращивай новый хвост. Сам знаешь. Хищник я или кто?

— Хищник, хищник. Умница ты у нас, Мавр-р-руша.

Синий залез чуть не под потолок, ловко перебирая лапами, наклонил голову, глянул хитрым чёрным глазом-бусинкой и сказал:

— Пр-р-редставь нас, пр-р-рошу!

— Тоже мне, лорд в перьях… Рома, это Макс. Макс, это Рома, попугай.

— Волнистый, — уточнил Рома. — Ну ладно, я полетел, а то Мавр-р-руша нер-р-рвничает.

— Лети, лети, пер-р-р-рнатый… — передразнил Маврик.

— А Мавр-р-рик — дур-р-рак! — добавил сверху Рома и улетел.

— Сам дурак!

— Цыц! После поговорим! Макс, ты не обижайся. Мы все здесь давно живём, притёрлись, а тут ты появился. Не бойся, уживёмся. У Маврика переходный возраст. И так с ним трудно, да ещё телевизора насмотрелся. Сериал, «У нас на раёне» называется. Ну, я ему пропишу… Совсем от лап отбился. Тебе условие: в наши миски не лезть — да ты всё равно не достанешь, они на подоконнике — и в лотке не копаться. Понятно?

— Понятно, — сказал ошарашенный Макс.

— Маврик, за мной!

Мавра ушла, высоко неся хвост. Противный Маврик шёл сзади, на ходу обернулся и взъерошил усы, прижал уши — дразнил. Макс в ответ сморщил нос, показывая клычки.

Кошки просочились в приоткрытую дверь, Макс остался один.

Только он собрался грызть ножку у табуретки, как в прихожей раздался шум. Похоже, пришли Хозяева, бросили у двери что-то тяжелое и стали разуваться, пыхтя и бурча неразборчиво:

— А ты!…

— Ты тоже!…

Макс принюхался. Пахло похоже на Хозяев, да не совсем. Настоящая Собака сразу подняла бы тревогу, и Макс тявкнул.

В прихожей завизжали. По коридору кто-то промчался, топая, и остановился у двери в кухню.

— Смотри, записка! «Заходите осторожно, а то раздавите»… Ура-а-а-а-а!

— Ура-а-а-а!

Дверь открылась, просунулись две физиономии: одна сверху, другая снизу.

— Где, где?

— Вон, под батареей!

На кухню они ворвались как ураган и рухнули перед Максом на четвереньки.

— Ой, какой маленький!

— Такса, настоящая такса!

— Не хватай! Руки убери!

— Сама убери!

Похоже, это были ещё Хозяева, только поменьше. Макс это понял не сразу, но хвост разобрался быстрее: завилял изо всех сил.

— Смотри, смотри, что хвостом делает!

— Признал!

Макс хотел сказать, что хвост сам знает, что и как делать, но не успел. Его подхватили с пола, принялись гладить, чесать за ушами, и стало ясно, что хвост был прав.

Поздно вечером Макс лежал на подстилке — своей собственной, пахнущей пока чем-то незнакомым — и обдумывал всё, что произошло. Он стал Настоящей Собакой, получил Дом и Хозяев. Их оказалось много: Папа-Костя, Мама-Таня и Дашка-Сашка. С Дашкой-Сашкой надо ещё разбираться. Дашка повыше, с чёрными волосами, как у Папы-Кости. Сашка — поменьше, рыжий, как Мама-Таня, и в очках. Дашка его звала Профессор, а он её — Коза. Мама-Таня из-за этого бранилась, почти как кошка Мавра. Она вообще была на неё похожа. И на маму Джильду тоже. Наверно, все мамы чем-то похожи друг на друга, независимо от цвета шерсти и количества лап…