В чём секрет, Чарли? - Кристофер Эдж

На мужчине тёмный костюм. Пиджак наглухо застёгнут.

Он делает шаг ко мне, и свежий снег скрипит у него под ногами. Я стою неподвижно. В тени деревьев мужчина кажется глубоким стариком, но когда он выходит на свет, я с удивлением понимаю, что он молод – ему не больше двадцати.

Холод ползёт у меня по спине, волосы на шее встают дыбом – мужчина приближается. Мы в самом сердце леса, и я знаю, кто обитает здесь. Мой голос дрожит, но я вслух выговариваю то, что меня пугает:

– Вы Старый Крони?

Мужчина наклоняет голову набок, и я отчаянно пытаюсь вглядеться в его бездонные глаза. Он стоит прямо передо мной – и в то же время как будто на грани видимости. Мой взгляд постоянно сползает вбок, лицо незнакомца размывается, и от этого он одновременно кажется молодым и старым.

На полянке повисает тишина, и каждая проходящая секунда кажется целой вечностью.

– У меня много имён, – наконец говорит он, и его слова напоминают хруст снега. – Некогда меня называли Кроносом. Но здесь и сейчас Старый Крони – вполне подходящее имя.

Понятия не имею, отчего мне не страшно. Мой главный кошмар стоит прямо передо мной. Мне и в голову не приходило, что Старый Крони носит пиджак. Я смотрю на Диззи и Джонни, прося помощи, но они тоже стоят неподвижно. Они застыли, совсем как та снежинка, которая по-прежнему висит в воздухе перед моим носом.

– Джонни говорит, вы едите детей.

Старый Крони улыбается в ответ.

– Твой друг в общем-то прав, – отвечает он. – Рано или поздно я пожираю всё.

– Вы просто хотите меня напугать, – говорю я, устремляя на него гневный взгляд, хотя на самом деле мне хочется бежать без оглядки. – И с Джонни я не дружу.

Старый Крони слегка хмурится, остановившись в середине поляны.

– Но он будет твоим другом, – отвечает он. – Или когда-то был им. Иногда трудно уследить за порядком вещей. Всё меняется, знаешь ли. Я видел, как эта земля поднялась из морских волн и как горы превратились в пыль. Я видел, как её затопляло, как росли леса, пока не распространились от моря до моря. Я был здесь, когда ваши предки спустились с деревьев, и видел, как в космосе гаснут звёзды. – Старый Крони смотрит в серебристое небо. Изогнутые сучья, вздымающиеся над его головой, напоминают оленьи рога.

– Больше всего я люблю деревья.

Я смотрю на него раскрыв рот. То, что он говорит, не имеет никакого смысла, но почему-то я верю каждому слову.

– Кто вы такой?

Старый Крони смотрит на меня:

– Я Время.

У меня невольно вырывается смех.

– Какая чушь, – говорю я. – Время – это то, что показывают часы… это не человек.

– Посмотри вокруг, – произносит Старый Крони, широко разводя руки, и снежинки замирают в воздухе. – Сколько сейчас времени?

Я по привычке смотрю на часы. Стрелки так и стоят на половине седьмого.

– Часы сломались, – отвечаю я, и мой голос вздрагивает, когда я поднимаю голову и встречаю взгляд Старого Крони. – Я не могу сказать вам, сколько времени.

– Да, но время всё же есть, – говорит он с понимающей улыбкой. – Время всегда есть. Время – это сейчас. – Его тёмные глаза блестят в лунном свете, на мгновение кажется, что они полны звёзд. – Но никакого отдельно взятого «сейчас» не бывает, – продолжает Старый Крони, и в тишине его голос звучит ласково. – Ты видишь мир с того места, где стоишь, но когда ты движешься, время и пространство тоже меняются. То, что для тебя «сейчас», может находиться в чьём-то будущем. То, что для тебя всего лишь воспоминание, для кого-то может быть «сейчас». Всё зависит от того, откуда смотришь и в какую сторону двигаешься.

Я гляжу на Старого Крони, отчаянно пытаясь осмыслить то, что он говорит, но мысли кажутся застывшими, как снежинки вокруг нас.

– Извините, но это невозможно, – отвечаю я, качая головой, чтобы немного прочистить мозги. – Каким образом то, что происходит сейчас, может случиться в будущем, а то, что было в прошлом, может быть сейчас? Так не бывает.

– Не извиняйся. – Старый Крони протягивает руку и берёт повисшую в воздухе снежинку. – Тебе это трудно понять. Ты ощущаешь время как нечто, что течёт – постоянно движется из прошлого в будущее, – но это фикция. Иллюзия, что история состоит из бесконечной череды застывших мгновений. Время не река, а бескрайний океан. Каждое событие, которое когда-либо происходило или ещё только произойдёт – не обязательно здесь, на Земле, но и во всей Вселенной, – существует бок о бок с бесконечным числом «сейчас». И я вижу их все.