Остров в море. Пруд белых лилий - Анника Тор

Брита догнала Штеффи.

– Почему ты не подождала меня? – укоризненно спросила она.

– Я же жду, – ответила Штеффи.

Глаза Бриты зло сузились, но она, очевидно, вспомнила, что должна быть терпеливой.

– Нам надо идти вниз? – спросила она более дружелюбным тоном.

– На край земли, – сказала Штеффи. Но Брита не смогла понять, что она имела в виду.

– А они богатые? – спросила Брита. – Янсоны?

Штеффи никогда не думала о тете Марте и дяде Эверте как о «богатых». Конечно же, у них было все необходимое. Но тетя Марта сама вела хозяйство без чьей-либо помощи, а дядя Эверт ходил в синей рабочей одежде, и от него пахло рыбой, даже когда он много дней проводил дома.

– Не особенно, – ответила она.

– А твоя семья в Вене? – спросила Брита. – Они-то наверняка богатые?

Штеффи вспомнила большую квартиру, красивую мебель, мягкие матрасы. Вспомнила мамины платья, шляпы, шубы. Папин кабинет, книжные полки от пола до потолка, книги в кожаных переплетах. Все то, чего они лишились, когда нацисты отобрали у них квартиру и папе запретили работать.

– Уже нет, – коротко ответила Штеффи.

Тетя Марта открыла перед ними парадную дверь, словно давно уже стояла там и ждала.

– Добро пожаловать, Брита, – сказала она. – Входи.

Пока они снимали верхнюю одежду, тетя Марта спросила, как поживают мама Бриты, ее бабушка и многие другие люди, о которых Штеффи никогда раньше не слышала. Брита вежливо отвечала.

– Покажи Брите твою комнату, – сказала тетя Марта. – Я скоро принесу вам булочки и сок.

Девочки поднялись на второй этаж.

В комнате Брита осмотрелась. Она кивнула, увидев картину с Иисусом, и указала на фотографии на комоде.

– Это твои родители?

– Да.

Брита мельком взглянула на папин портрет, а вот мамин рассматривала внимательно. На мгновение Штеффи увидела маму глазами Бриты. Волосы с химической завивкой, накрашенные губы, на шее – кокетливое меховое боа. Так непохожа на женщин острова с их сдержанными прическами, ненакрашенными лицами и простыми хлопчатобумажными платьями.

Она поняла, что Брита подумала о ее маме: легкомысленная и тщеславная. Греховная. Как кинозвезда из журналов, которые Сильвия иногда приносила с собой в школу и показывала другим девочкам.

«Это неправда, – хотела сказать Штеффи. – Она не такая. Разве плохо быть красивой?»

Она увидела перед собой мамино лицо в холодном свете утра на железнодорожной станции, когда они с Нелли уезжали. Из-за красной помады ее лицо казалось еще бледнее, а у рта появились резкие морщины, которых Штеффи раньше не замечала. Мама упаковывала вещи до поздней ночи, что-то передумывала и упаковывала заново. Пакет с бутербродами, приготовленными заранее, она забыла, когда они выходили. Пришлось возвращаться и забирать его.

– У тебя много вещей? – спросила Брита. – Вещей из Вены?

Штеффи открыла нижний ящик комода и достала свои сокровища. Брита проверила ручку и с любопытством заглянула в дневник. Штеффи не рассердилась – все равно все было написано по-немецки. Брита восхитилась при виде танцующей балерины и примерила украшения. Затем увидела в глубине ящика сверток.

– Что это там? – спросила Брита и, прежде чем Штеффи успела ответить, сунула в ящик руку и достала узелок.

– Отдай! – сказала Штеффи.

– Интересно, – продолжала Брита, поднялась и попятилась от вытянутой руки Штеффи.

– Не трогай!

Штеффи схватила Бриту за руку. Дальше все происходило одновременно: Брита развернула носовой платок, Штеффи дернула ее за руку, в дверях с подносом появилась тетя Марта. Фарфоровая собачка Мими выскользнула из рук Бриты, упала на пол и разбилась.

– Про… простите, – запинаясь, сказала Брита. – Я не хотела.

Тетя Марта подняла с пола отколотую голову Мими.

– Что это? – резко спросила она. – Это твое? Откуда ты ее взяла?

– Я не виновата, – пронзительно вскрикнула Брита. – Я только хотела посмотреть.

– У Альмы была такая же собачка, – сказала тетя Марта. – Это она? Ты взяла ее?

Штеффи уставилась вниз на остатки Мими. Нога, хвост, подставка, на которой стояла фигурка. Много маленьких осколков, которые невозможно собрать.

– Это собачка Альмы?

– Да, – прошептала Штеффи. – Но я хотела вернуть ее на место.

– Тогда ты воровка.

Голос тети Марты хлестал, как удар кнута.

– Я пойду домой, – сказала Брита.

– Так будет лучше всего, – ответила тетя Марта. – Штеффи, принеси щетку и подмети здесь. Затем ты пойдешь к тете Альме и попросишь прощения.

Тетя Марта проводила Бриту до дверей. Штеффи принесла щетку и совок, смела осколки фарфора в кучку и выкинула в помойное ведро.

Глава 18

Тетя Марта долго беседовала с тетей Альмой по телефону. Штеффи сидела на своей кровати и ждала приговора. Неужели ей придется дойти до дома тети Альмы и вернуться назад в полной темноте? Может, она получит другое наказание?

Тетя Марта ястребиным взглядом обнаружила крохотный осколок фарфора на полу.

– Подбери, – приказала она.

Осколок был так мал, что Штеффи едва удалось взять его большим и указательным пальцами.

– Мы с тетей Альмой решили, что сегодня ты к ней не пойдешь, – сказала тетя Марта. – Тебе нужно время подумать о том, что ты сделала, и как следует раскаяться. После воскресной школы ты пойдешь вместе с сестрой к тете Альме и попросишь прощения.

Сначала Штеффи почувствовала облегчение. Но потом она поняла, что было бы лучше разделаться с этим сразу. Сегодня среда. До воскресенья четыре дня. Четыре долгих дня.

На следующее утро в коридоре Брита повернулась к ней спиной, а в классе отодвинулась подальше на самый край скамьи, словно боялась заразиться опасной болезнью.

– Сегодня мы будем выбирать Люсию, – сказала учительница. – Есть какие-нибудь предложения?

Барбру подняла руку.

– Да, Барбру?

– Я думаю, Сильвия должна быть Люсией.

– Есть другие предложения?

В классе стало тихо. Никто не тянул руку.

– Других предложений нет?

Маргит, тихая, застенчивая девочка, которая обычно прыгала в скакалки с Бритой и ее подругами, осторожно подняла руку.

– Да, Маргит?

– Сильвия, – почти прошептала девочка.

– Сильвию уже предложили, – сказала учительница. – Итак, больше никаких предложений нет?

– Есть, – сказала Штеффи.

– У нас в классе поднимают руку, прежде чем сказать что-нибудь, – сделала замечание учительница. – Ну?

– Вера, – сказала Штеффи. – Думаю, Люсией должна быть Вера.

Кто-то фыркнул. На пол упала ручка. Вера обернулась, бросив на Штеффи поспешный удивленный взгляд. Сильвия вскинула голову и равнодушно улыбнулась.

– Так-так, – сказала учительница. – Тогда будем голосовать.

Вера подняла руку.

– Я не хочу быть Люсией, – сказала она. – Сильвия подходит гораздо лучше на роль Люсии.

– Это решит класс, – ответила учительница.

Ингрид, староста, раздала каждому по маленькому цветному бумажному листочку. На нем нужно было написать имя той, кому следует быть Люсией, и свернуть его. В свою очередь