Остров в море. Пруд белых лилий - Анника Тор

– Мы будем молиться вместе, – сказала она.

Тетя Марта принялась громко и звонко читать молитву. Она просила Иисуса направить Штеффи на путь истинный и помочь ей не грешить. Щеки Штеффи пылали. Она тайком посматривала по сторонам, не слушает ли ее кто-нибудь.

– Молись! – сказала тетя Марта и слегка толкнула ее в бок.

– Дорогой Иисус, – начала Штеффи и тут же сбилась. – Дорогой Иисус, помоги мне не быть плохой девочкой. Сделай так, чтобы я стала хорошей. И сделай так, чтобы Сильвия тоже стала добрее. И позволь мне вскоре снова встретиться с мамой и папой.

– Молись о прощении, – прошептала тетя Марта.

– И прости меня за то, что я взяла Мими из шкафа тети Альмы.

– Мими, что еще за глупости? – спросила тетя Марта, выходя из церкви после службы. – Только живым созданиям полагается иметь имена. Ну и лодкам, конечно.

Штеффи молчала. Она думала о живом создании по имени Мими. О маленькой собачке с коричневыми подпалинами на белой шерсти, с черным влажным носом.

Перед сном Штеффи сложила в ранец свои школьные принадлежности. На чистом листе бумаги она написала слова песни Люсии. Песню нужно выучить к среде. В среду день святой Люсии. Мелодия сложная, но она собиралась петь тихо, едва двигая губами.

Уже воскресенье, а она все еще не попросила тетю Марту помочь ей с белым платьем. Скоро будет слишком поздно. Вряд ли тетя Марта захочет отправиться за ним в Гётеборг. Возможно, удастся взять у кого-нибудь взаймы? Или сшить?

Тетя Марта сидела в кресле-качалке и листала газету.

– В среду день святой Люсии, – начала Штеффи.

Тетя Марта подняла глаза.

– Правда? – сказала она.

– Я буду подружкой.

Тетя Марта кивнула.

– Очень мило.

Она перевернула страницу газеты.

Штеффи набралась мужества.

– Мне нужно длинное белое платье.

– Полагаю, мы что-нибудь придумаем, – почти дружелюбно сказала тетя Марта. – А сейчас иди и ложись.

Вечером накануне дня святой Люсии на кровати Штеффи лежало сложенное, тщательно выглаженное платье. Штеффи развернула и примерила его. Это была длинная фланелевая ночная рубашка с пуговицей высоко на шее. Фон был белого цвета, но на нем слабо угадывался бледный узор из маленьких голубых цветочков.

Штеффи представляла себе платье Люсии совсем иначе, более красивым, с кружевами и лентами, как на свадебном наряде невесты. Но тетя Марта наверняка лучше знала, как должна выглядеть подружка Люсии. Аккуратно сложив платье, Штеффи завернула его в шелковую бумагу и сунула в школьную сумку.

На следующее утро она вышла из дома на целый час раньше, чем обычно. Нужно было отрепетировать шествие Люсии, прежде чем придут остальные школьники. Шел снег и, как обычно с востока, всю дорогу до школы дул встречный ветер.

Учительница уже запустила девочек в класс. Мальчишки собрались рядом в кладовке для карт и готовились изображать «звездных мальчиков» в процессии Люсии.

Вера была одета в простую белую рубашку с маленьким круглым воротником. Учительница завязывала ей широкую красную шелковую ленту, резко выделяющуюся на талии. Сильвия кружилась, демонстрируя свое красивое платье с широкими кружевами на воротнике и рукавах.

Ингрид, староста класса, стояла в углу и переодевалась. Платье, которое она надевала через голову, было белоснежным. Как, впрочем, и у других девочек.

Штеффи встала рядом с Ингрид и принялась раздеваться. Она дрожала от холода и торопливо достала из сумки платье тети Марты. Ингрид бросила на нее рассеянный взгляд и вздрогнула.

Штеффи натянула сорочку через голову и стала застегивать маленькие пуговички. Рукава были длинноваты и мешали.

– Посмотрите, – вскрикнула Барбру. – Посмотрите на Штеффи!

Все уставились на нее. Сильвия громко расхохоталась.

– На ней старая ночная рубашка!

– В цветочек! – фыркнула Барбру.

Гунвор и Майбрит расхохотались в один голос. Ингрид покосилась на учительницу и украдкой улыбнулась. Вера не смеялась. Она была бледна и не обращала внимания на то, что происходило вокруг.

– Тихо! – закричала учительница. – Немедленно прекратите!

– Она будет в этом? – спросила Сильвия. – Вся процессия Люсии будет испорчена. Довольно того, что она не может петь.

Учительница вздохнула.

– Подождите здесь, – сказала она. – Я найду другое платье для Стефании. Ингрид, смотри, чтобы все вели себя тихо.

Казалось, учительница отсутствовала очень долго, хотя прошло лишь десять минут. Штеффи сняла ночную рубашку и натянула поверх нижнего белья кофту, чтобы не замерзнуть. Другие девочки причесывались и шептались. Вера бубнила стихи Люсии, повторяя их раз за разом.

– Теперь мы едва ли успеем провести репетицию, – недовольно сказала Ингрид.

– Да, и кто в этом виноват? – прицепилась Сильвия.

Наконец учительница вернулась с платьем Люсии. Оно оказалось слишком коротким для Штеффи, и учительнице пришлось подпороть подол.

– Будет не видно, что подол не подшит, – сказала учительница. – Но тебе придется забрать платье домой и все подшить. Я взяла его взаймы у жены вахтера. Ее дочь уже выросла из платья.

Девочки два раза отрепетировали песню. Затем все отправились в кладовую.

– Начинаем! – сказала учительница и распахнула дверь в коридор. Она зажгла шесть свечей на тяжелой короне Веры. Подруги тоже зажгли свечи, которые держали в руках. Процессия Люсии медленно двинулась по коридору, где выстроились другие ученики класса и смотрели на них. Штеффи и Ингрид шли сразу за Верой. За ними – Сильвия и Барбру, потом – Гунвор и Майбрит, и последними – два мальчика в остроконечных колпачках со звездочками из золотой бумаги.

Оставалось пройти всего лишь несколько метров, как Штеффи почувствовала, как кто-то тронул ее косу. Она не успела понять, что произошло, пока не зашипело и противно не запахло паленым.

– Горит! – закричал кто-то.

Штеффи держала в руке косу и смотрела на нее. От кисточки внизу остались лишь опаленные клочки волос.

– Как это случилось? – спросила учительница.

– Я не знаю, – невинно ответила Сильвия. – Должно быть, Стефания размахнулась косой и задела мою свечу. Или свечу Барбру.

– Да, – подтвердила Барбру. – Так все и было.

Штеффи ничего не сказала. Сильвия – ее враг, и сейчас она оказалась сильнее.

Глава 20

Большие ножницы из кухонного ящика тянули руку Штеффи. Она держала опаленную косу и смотрела на нее. Клочки волос все еще пахли паленым.

В доме было тихо. Тетя Марта куда-то ушла.

Штеффи попробовала отрезать волосы до ленточки, которая держала косу. Затем немного повыше, и еще выше, до тех пор, пока холодные ножницы не коснулись шеи.

Лицо, отражавшееся в зеркале над раковиной