Ана повсюду - Адольфо Кордова

– Нет, это всё долго, некогда.

– А как ты ей это подаришь? – спросил Огурчик.

– Выложи ей в лесу тропинку из роз! – придумал Сета. – Дорожку такую из лепестков, которая приведёт её к спрятанной книге. Ей понравится.

– Вот ещё, а вдруг книгу найдёт какая-нибудь другая Ана или утащит какой-нибудь дикий зверь? – заволновался Огурчик.

– Тогда лучше пошли ей электронную версию, – сказал Аче.

– Да ну, не надо. Давай устроим ей серенаду под окном, и заодно книгу отдашь, – предложил Сета.

– А страницы ты как склеишь? – спросил Огурчик.

– Хм. Попрошу маму помочь. Нет, я же забыл, у меня урок по гитаре! Я пошёл! Я с сегодняшнего дня решил заниматься с мамой на гитаре. Если когда-нибудь научусь играть, то тогда и устроим серенаду, Сета. Всё, я пошёл. Всем пока. Только никому не проговоритесь, обещаете?

Я наклонился, чтобы собрать все листки, пожал всем руки, убрал книжку в рюкзак и сел на велосипед.

– Так как назовёшь-то? – вспомнил Огурчик.

– Давай фильм лучше снимем, – опять затянул своё Аче.

– Смотри, чтобы там липких страниц не оказалось, – крикнул мне вслед Сета.

Мама настраивает гитару и распевается. Она уже готова. Мне надо рассказать ей про книгу. Я пытаюсь выговориться побыстрее:

– Мам, яанекнижкунаписал я внеевлюбился, но вы и так все в курсе, наверно?

Мама смотрит на меня, и я надеюсь, что она не расслышала, но…

– Бедный мой юный Казанова! – говорит она, откладывает гитару и лезет меня целовать.

Я отодвигаюсь, как могу:

– Мам, ну я же серьёзно!

– Сынок, конечно мы знаем про твою Ану. Скажи-ка…

– Что?

– Ты отличаешь тело от души?

– Чего?

– Отличаешь?

– Дело, ой, тело от души?

– Отвечай давай.

– Нуууу…

– Это чтобы проверить, влюблён ли ты.

– Я что-то не понял…

– Ты помнишь старые стихи?

– Чего? Не знаю… Какие ещё стихи?

– Старые.

– Какие стихи, «Ночевала тучка золотая…»? Мам, ты про что вообще сейчас?

– Ты слышишь тихий плач?

– Тихий плач? Нет, ну вот в лесу я некоторое время назад свист слышал… Но плач… Мам, что происходит?

Тут мама вдруг вскочила и убежала в другую комнату.

А мне надо обложку сделать. Попрошу брата что-нибудь классное нарисовать. А когда будет готово, попрошу папу… Вдруг слышу музыку, кто-то включил на полную громкость, это старая-старая песня, мужской голос поёт:

Не отличаешь тело от души,

а значит, ты влюблён…

Ты помнишь старые стихи,

а значит, ты влюблён…

– МАМ! ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ?

Мне приходится орать, потому что музыка очень громкая. Мама входит в комнату с половником в руках вместо микрофона, поёт, кружится, подняв взгляд к небу, широко раскидывает руки.

– МАМ! – ору я, но она не обращает на меня внимания и поёт:

– Когда влюблён, ты познаешь все краски жизни…

Она крутится ещё и ещё, взмахивая руками, словно танцует фламенко или типа того.

– Когда влюблён, не отличаешь дня от ночи…

– ВЫКЛЮЧИ, ЭТО КТО ВООБЩЕ?

А мама всё крутится!

– РАФАЭЛЬ! – наконец кричит мне в ответ.

– ВЫКЛЮЧИ ЕГО! – но она сгребает меня в охапку и тащит танцевать. – МАМ, НЕ ХОЧУ! – Ааааа она закружила меня. – МАААМ!

Когда влюблён… Кто-то переключил песню. У мамы на лице разочарование, но она не выпускает из рук половник и прислушивается, пытается понять, что за песня следующая в плейлисте. В комнату заходит мой братец, у него на лице так и написано: «Да, это я переключил, и что вы мне сделаете?»

– Что за фигня тут у вас? – недовольно интересуется он, но и сейчас играет такая же фигня:

Любовь великая горит меж двух сердец…

– Иди-ка сюда, сынок, – говорит маму брату. – Потанцуй со мной, это любимое болеро папы.

Трепещет, словно бело-розовый цветок…

– Ой нет, не на того напали, – и он буквально бросается бежать прочь.

Сердце чувствует, что любит…

Заходит папа. Он тоже пританцовывает! Этого ещё не хватало! Руку на живот, короткие шажочки, а на лице так и написано: «Какая хорошая песенка!»

Тоже такой, глаза в потолок и делает вид, что меня не видит:

– ЕСТЬ ТУТ У НАС ЕЩЁ ВЛЮБЛЁННЫЕ, КРОМЕ МЕНЯ? – громко спрашивает папа и подкатывает к маме. – Разрешите пригласить?

Папа обнимает маму за талию, и они медленно кружатся в танце.

Красавицу-смуглянку не забуду никогда…

Про меня они, кажется, забыли. Можно выдохнуть. Пусть танцуют, а на меня не обращают внимания.

Любовь великая горит меж двух сердец…

Всё танцуют и танцуют, сейчас целоваться начнут. Пойду-ка я отсюда.

Брат ушёл и закрылся в своей комнате. Я стучусь, хочу рассказать ему про книжку и попросить, чтобы он мне нарисовал… Но из комнаты тоже доносится музыка. Он открывает дверь и раскрывает мне навстречу объятия. Эту песню я знаю:

Я влюблён в негритянку Томасу,

И когда её нет дома, я скучаю…

Ааааа да что же это такое! Совсем рехнулись, что ли? Им даже мои вороны-пираньи начали подпевать! Лучше б на меня напали гигантские тыквы! Пойду-ка я отсюда.

Я вышел из дома и побрёл в сторону леса. Эми, все трое, уже наверное оттуда ушли, вот и хорошо. Прицепилась та первая песня, никак не могу выкинуть её из головы: а значит, ты влюблён… а значит, ты влюблён… а значит, ты влюблён… Аааааа! Когда же отдать ей книгу? А значит, ты влюблён и видишь море всё в цветах, а значит, ты влюблён…

Меня никто не видит (люди, по крайней мере, не видят), и я начинаю танцевать.

Для девочки, которая пряталась за деревом

Всё! Момент настал. На прошлой неделе начались каникулы. Я нарочно не виделся с Аной. Так лучше. Я занимался книгой. Но сегодня я пойду к ней домой и положу книгу в почтовый ящик. Папа одолжил мне свой старый принтер для этикеток, чтобы я мог напечатать название. Я выбираю букву за буквой и печатаю их по одной на клейких листочках, наконец у меня выходит: «Сказки про любовь для Аны», и потом ещё в скобках: «для девочки, которая пряталась за деревом» (посмотрим, помнит