Борька, я и невидимка - Юрий Томин

Зинаида перевернула страницу и ничего не ответила. Мне надоело, что она не слушает. Сама же всегда говорит, чтобы я советовался со старшими. А я даже не советовался, очень нужно мне с ней советоваться. Я просто спросил. Потому что сам ничего придумать не мог.

– Я, может, тебя первый раз в жизни спросил. И последний. Это ты учти, – сказал я.

– Отстань, Костя. У меня экзамены на носу.

Я говорю:

– Покажи нос. Никаких экзаменов на нем нет. Очки есть, а экзаменов нет.

– Господи! – простонала Зинаида. – Когда же мама приедет?

Я говорю:

– Правильно. Вот мама приедет, я ей все расскажу: что ты мне ни разу посоветовать не хотела и что ты за едой читаешь…

Зинаида уставилась в книжку, а на меня даже не смотрит.

– От этого еда плохо переваривается, – сказал я. – Ведь ты же сама говорила, что плохо.

А Зинаида на меня внимания не обращает.

– К экзаменам надо готовиться в течение всего года, а не в последний день. Ты же сама говорила…

Зинаида молчит.

– И не горбись за столом. Будешь ходить с искривленным позвоночником.

В общем, я повторил Зинаиде все, что она мне раньше говорила.

Она всегда меня учит, как что делать. А Зинаида молчала. Это она решила от меня отмолчаться. Она знает, что мне неинтересно, если не отвечают.

Тогда я сказал:

– Все равно будешь со мной разговаривать.

А Зинаида – ни слова.

Я надел пальто и говорю:

– У меня вот уроки не выучены, а я гулять пойду.

А Зинаида даже не оборачивается.

Тогда я спустился по лестнице и снизу позвонил из автомата.

– Алло!

– Алло! Я слушаю, – ответила Зинаида.

– Это Костя, – сказал я. – Видишь, вот ты со мной и разговариваешь.

В трубке сразу запищали короткие гудки. Но это уже не важно. Все-таки она сказала мне три слова: «Алло», «я» и «слушаю». Вот, наверное, сейчас злится. Зато в другой раз будет разговаривать. Я ведь ее по делу хотел спросить. А про уроки я нарочно сказал. Я их еще вчера выучил.

Только я вышел на улицу, как около кино увидел Борьку. Он стоял в очереди у телефона. Зачем ему из будки звонить? У нас же в парадной есть автомат. Я хотел подойти и спросить. Но потом я подумал, что спрашивать неинтересно. Борька сразу скажет. Он всегда отвечает, если его спрашивают. Лучше я сам узнаю. Так, чтоб он не заметил.

Я подождал, пока Борька войдет в будку, и незаметно подкрался. Сквозь стекло было плохо слышно. У меня даже в ушах закололо – так я старался расслышать.

– Алло! Это редакция газеты? – спросил Борька.

Тут Борька повернулся, и я еле успел отскочить. Больше я ничего не услышал.

А когда Борька вышел из будки, я заметил, что на другом углу его ждет Вика. Они поговорили немного и вместе пошли к Фонтанке.

Борька всегда с Викой ходит. Даже со мной меньше ходит, чем с Викой, хоть мы и живем на одной лестнице. Вместе мы редко бываем. И все из-за Вики. Староста несчастная! Невеста без места! Я ей даже сказал один раз:

– Данилова, ты что, Борькина невеста? Чего ты за ним бегаешь?

– А ты болтун, – ответила Вика, – поэтому с тобой никто из девочек дружить не хочет.

– Со мной? – сказал я Вике. – Со мной хоть тысяча девчонок дружить будут. Я, может, сам не хочу. Захочу – так будут.

– Захоти!

Рядом стояла Мила Орловская. Я ее спросил:

– Мила, будешь со мной дружить?

Мила покраснела и ничего не ответила.

Тогда я сказал Вике:

– Пожалуйста! Видишь – молчит. Молчание – знак согласия.

После уроков Мила подошла ко мне и шепотом сказала, что она будет дружить, только чтобы никто не знал.

– Почему это ты шепчешь? – спросил я.

– Чтобы не услышали, – прошептала Мила.

– А почему «чтобы никто не знал»?

– Так интереснее, – прошептала Мила.

– Кому это интереснее? – сказал я. – Вот еще! Что я, с тобой буду шепотом дружить? Да я и не собирался с тобой дружить. Это я нарочно спросил. С тобой дружить – ты еще в газету напишешь.

Мила обиделась и назвала меня грубияном. А сама правда в газету писала. Она написала: «Дорогая редакция! У нас в классе все интересуются, можно ли дружить мальчику и девочке. Ответьте, пожалуйста». Ну чего тут ей отвечать? Ей что, от редакции специальное разрешение нужно? А если ей ответят «нельзя», так она дружить не будет, что ли?

Пока я думал про Милу, Борька и Вика ушли совсем далеко. Я побежал их догонять. Только я старался, чтобы они меня не заметили. Мне было интересно узнать, куда они идут.

Они перешли через Фонтанку и остановились около большого дома. На дверях была вывеска: «Редакция газеты „Ленинские искры“. Тут я вспомнил, что Борька по телефону спрашивал редакцию. И у меня внутри все перевернулось от смеха. Я сразу догадался – они пришли спрашивать, можно ли им дружить или нет.

Я подождал, пока они немного пошептались, и подошел.

– Борька, ты чего тут делаешь?

– А ты чего делаешь? – спросил Борька и вдруг обрадовался. – Ты, значит, тоже догадался?

– Конечно, догадался, – сказал я. – Только ты в редакцию не ходи. Все равно тебе разрешат.

– Чего разрешат?

– Дружить с девочкой.

– С какой девочкой?

– С Даниловой. Хоть она и староста, все равно разрешат. Вика посмотрела на меня и сказала:

– Боря, может быть, у него температура? Смотри, какой он красный.

– Нет у него никакой температуры, – мрачно сказал Борька.

– Это у тебя температура! – сказал я Вике. – А то бы вы не спрашивали про мальчика с девочкой.

– Про кого? – спросил Борька.

– Не притворяйся, – сказал я. – Думаешь, не знаю, зачем ты пришел?

– Зачем?

– Спрашивать: можно или нет дружить мальчику и девочке.

Борька с Викой переглянулись, и вдруг Вика захохотала. У нее даже шея покраснела от смеха. Она так смеялась, что на нее прохожие оборачивались.

Я говорю Вике:

– Смейся, смейся. Только учти – у меня был один знакомый. Он от смеха лопнул.

Она еще сильнее захохотала. Я отвернулся, как будто мне до них никакого дела. Она видит, что я не смотрю, и перестала смеяться. Борька говорит:

– Пойдем с нами. Сам увидишь, зачем пришли.

– Нужно мне с вами идти!

– Зачем же ты за нами шел?