Хонорик – победитель привидений - Владимир Сотников

Соня немного растерялась. Она еще не пришла в себя от той клички, которой наградила «плохого» Мака, – наверное, вспомнив, как Макара зовут его одноклассники… А сейчас вот самой представляться надо.

– Мик! – наконец придумала она. – Мы Мак и Мик! Он пъяхой, а я – холосий!

– Что ж ты, такой хороший, позволяешь своему дружку вытворять? Он же тебя срамит на весь белый свет! – принялась отчитывать Мика Ольга Сергеевна. – Никто же не знает, кто из вас кто, вот и подумают, что это ты людей пугаешь.

Соня тяжело-тяжело вздохнула и надолго замолчала. Потом вздохнула еще продолжительней и обреченней – опять молчание.

– Чего теперь-то вздыхать? – сказала Ольга Сергеевна, хотя сама при этом тоже вздохнула. – Придумать чего-то надо.

– А где вы его видейи, Мака? – как будто всхлипнув, спросила Соня, то есть Мик. – Я не видей его давно. Я бы сказай: не деяй так, Мак! Он посъюсается! Он мой бьят!

– Ну и братья! – возмутилась старушка. – Не видятся годами! А живут рядом! Да у меня в квартире ты его каждую ночь увидишь!

– Пьявда? – обрадовался Мик.

– Правда-то правда, только не люблю я этого. Боюсь! Ты и вправду вроде не злой, а братец твой… Жуть! Чуть меня до смерти не довел. Так что встречайтесь в другом месте.

Соня опять начала вздыхать и надолго замолчала.

– Опять развздыхался! – вздохнула старушка. – Точь-в-точь у моей соседки в деревне такой, как ты, поселился на сеновале! Вздыхает и вздыхает… Мы уж привыкли к нему – пойдем и послушаем, как домовой вздыхает. Но тот не говорящий был… Это, наверное, у вас в Москве даже домовые такие развитые.

– Я не язвитый, я холосий! – жалобно заскулил Мик. – Дайте мне бьята увидеть! Я ему скажу, чтобы вас не обижал! И он не будет.

Макару показалось, что Соня совсем перестала подделывать голос. Но, наверное, старушка уже была увлечена и не замечала Сониных ошибок.

– Это хорошо бы… – мечтательно пробормотала Ольга Сергеевна. – Только боюсь я…

– В дъюгом месте мы не сможем встъетиться, – вздохнул Мик. – А мама мне сказая: ты дожен научить бьята быть холосим. И сказая: надо уметь здать, и доздешься встречи с бьятом…

– У вас и матери есть? – опять вздохнула Ольга Сергеевна. – Жизнь-то какая у домовых интересная! Надо уметь ждать, говоришь? До чего же хорошие и верные слова…

Старушка призадумалась. Она долго молчала – молчала и Соня. Кажется, она потратила на этот разговор все свои силы и артистический талант. В конце разговора у нее уже просто не получалось подделывать голос.

– Ты слышь? – позвала старушка. – Вот только ради твоей матушки и соглашусь. Пойду я отсюда! У Веры моей подруга есть, у нее и заночую, а то мочи моей больше нету… А вы тут не балуйте, мебель не переставляйте! Побеседуйте по-братски, ты его и приструни, материн завет перескажи ему – может, он и поумнеет.

– Ойга Сейгеевна… – робко начала Соня. – Тойко вы двей на кьюч не закьивайте… Бьяту хоть щелочка нужна.

– Ничего ему не нужно! – рассердилась старушка. – Прекрасно он сюда забирался и без всякой щелочки!

Ребята обмерли. Проваливается план! Ну и что толку, если старушка уйдет, а квартиру запрет?

– Это он злой все умеет, а станет холосий, не сможет выйти… И будет всегда с вами жить, – пригрозила Соня.

– Тьфу ты! Ладно, так и быть, я ключ под коврик положу.

– Нет, мы кьючом не умеем, – захныкал Мик. – Надо только двей не запирать… Мы проскользнем и опять притворим…

– Будь по-твоему! – согласилась Ольга Сергеевна. – Только чтоб дверь не распахивали. И когда завтра вернусь, чтобы… братец твой ушел. Ладно?

– Холосо, – покорно шепнул Мик.

Соня опять погудела в расческу, давая понять, что разговор окончен, и замолкла.

Ребята перевели дыхание и подождали минут пять.

– Чудно! – услышали они голос Ольги Сергеевны. – Чудно… Да ведь и соседка не сразу поверила, все меня с собой таскала вздохи эти слушать. Ох, чего только не бывает на белом свете! Может, в милицию заявить? – Ребята обмерли, услышав эти слова. – И чего я скажу – домовой шалит? Скажут – дура старая, тебя саму в больницу надо положить… Нет, пойду-ка я от греха подальше! Рассказывают, нельзя человеку видеть их, нельзя. А если не домовой это? Так ведь оно еще страшнее… Переночую у Нины, а завтра видно будет.

Ребята облегченно и беззвучно вздохнули. Свершилось! Наверное, помог мамин девиз! Странно, но – помог.