Хонорик – победитель привидений - Владимир Сотников

Он не договорил, потому что сразу же увидел старушку, сидящую на скамейке. Правильно он догадался! Старушка пришла домой рано – наверное, испугалась того, что дверь осталась незапертой надолго, – но войти в квартиру пока не решилась. Вот и присела на скамейку, чтобы передохнуть перед возвращением.

Макар позвал Соню.

– То-то она испугается, – сказал он. – Ведь портрет опять стал другим и висит на старом месте. Что делать?

Соня взглянула на часы:

– Мы в школу опаздываем. Ну ладно, я поведу Ладошку, а ты проводи Ольгу Сергеевну в квартиру и как-нибудь незаметно опять сними портрет, приставь к стене, как она его оставляла. И в школу бегом! А после занятий к ней зайдем.

Соня с Ладошкой ушли, и Макар уже сделал шаг по направлению к старушке… Как вдруг какой-то долговязый паренек обогнал его и бегом бросился к скамейке.

– Бабуль! – услышал Макар. – Ты чего здесь сидишь? Так рано на прогулку вышла?

Старушка встрепенулась:

– Артем? Ты в квартиру заходил?

– Нет, бабуль, не заходил. Как же я без тебя туда попаду? Я тебя с улицы увидел.

– Утро хорошее, теплое, – ответила старушка. – Вот, вышла свежим воздухом подышать. Ну, пошли в дом, я тебе денег дам, ты в аптеку сходишь. Я в аптеку не люблю ходить: как гляну на все эти лекарства, сразу чудится, что совсем больная.

– Схожу и в аптеку, и в магазин, – успокоил старушку Артем. – Я же для того и пришел.

Макар остановился. Значит, его помощь не нужна? А кто этот Артем? Наверное, внук? Не часто же он заходит к бабушке, если Макар видит его впервые!

Макар спрятался за угол, потом вошел вслед за старушкой и Артемом в подъезд. Хитрая все-таки эта Ольга Сергеевна! Для виду поковырялась ключом в замке, будто открывает его. А ведь знает же, что дверь открыта! Но это, впрочем, понятно: не может же старушка показать Артему, что оставляет дверь незапертой. Как она ему это объяснит?

Макар вздохнул и оглянулся на нишу. В другое время ему и в голову не пришло бы подслушивать – конечно, не потому, что он боялся за свои уши, как Ладошка, просто неприятное это занятие. Слушаешь чужой разговор, и такое при этом чувство, будто воруешь что-то. Хотя вообще-то Макар не знал, как чувствует себя человек, когда ворует. Пока ему испытывать подобные чувства не приходилось и даже из чистого любопытства не хочется испытать в будущем. Только, может, придется? Например, у каких-нибудь преступников придется стащить то, что они до этого украли, и вернуть законному владельцу. Будет это считаться воровством? И вот сейчас: будет ли это подслушиванием, если Макару просто необходимо узнать, что подумает Ольга Сергеевна, войдя в квартиру? Портрет висит на стене, хотя она оставила его стоящим на полу, к тому же он в очередной раз изменился, стулья передвинуты, скатерть тоже, наверное, не на месте… Не очень-то следил Макар вчера за порядком!

В нише было тихо. Макар нащупал в кармане монетку и усмехнулся, вспомнив, как впервые услышал ее «голос». Словно играя, он повторил все точь-в-точь как в тот, первый день. Подбросил копейку таким образом, чтобы она закатилась в нишу, заглянул туда вслед за ней и стал ждать.

– Ну, что стоишь? Денег никогда не видел? – услышал он.

Точно такую же фразу произнесла монетка, то есть Ольга Сергеевна, и в тот день, когда Макар впервые услышал голос в нише!

– Да деньги-то я видел, – как-то испуганно пробормотал Артем. – А вот с портретом что, а, бабуль?

Раздался вскрик. И скрипнул стул – наверное, старушка не устояла на ногах от испуга.

– Опять… О господи! Что ж за напасть такая! А я, дура старая, надеялась, что все закончилось… Вот дура-то дура!

– Что закончилось? – спросил Артем.

– Страсти эти, – вздохнула старуха. – С портретом. Каждую ночь меняется, как живой. Домовой со мной шуткует!

– Какой домовой, бабуль? – хохотнул Артем. – В Москве домовых не бывает. А портрет и правда страшный… Смотри, глаза какие! Знаешь что, бабуль? Продай-ка ты его! Я знаю одного коллекционера, он всякие страшные вещички собирает – точно купит. А тебе жить спокойней будет.

– А Вера? – спросила старушка. – Вера-то меня просила квартиру посторожить, а продавать ничего не просила. Как же я портрет продам? Это же муж ее нарисован.

– Живой он? – спросил Артем.

– Какое там! – вздохнула старушка. – Год назад помер. Приехал из своей Швейцарии, поболел и помер. И Вера моя с тех пор тоже заболела. А теперь и меня из деревни вызвала – себе в помощь.

– Как это – из своей Швейцарии? – удивился Артем. – Он что, иностранцем был?

– Почему иностранцем? Русский он, работал там. Из Швейцарии и привез этот свой портрет, будь он неладен! – Голос у Ольги Сергеевны стал сердитым. – Я так думаю, что от этого портрета все ихние болезни и беды пошли. Продам, продам я его, избавлюсь поскорее! Может, и Вера после этого поправится…

– Бабуль, а почему твоя сестра меня помочь не звала? – удивленно спросил Артем. – Что мне, трудно было бы из общежития к ней забежать? Уже два года в Москве учусь, а даже не знал, что у меня здесь бабка двоюродная живет!

– Да не родственная она, Вера наша, – ответила Ольга Сергеевна. – Сама-то вроде и ничего, а вот муж у нее был… Никакой ее родни видеть не хотел – деревенские, мол. А своих детей у них не было. Вот только меня Вера и позвала, да и то когда заболела.

– Да-а, судя по портрету, у мужа ее характерец был зверский! Может, и правда, домовой в нем поселился? – хмыкнул Артем. – Я думаю, когда баба Вера узнает, что с портретом происходит, сразу на продажу согласится.

– Узнает ли? – вздохнула Ольга Сергеевна. – Не поправляется пока Вера. Прошлый раз даже меня не узнала.

– Тем более… – пробормотал Артем. – Чего тебе, бабуль, мучиться с этим портретом? Ну так что, спросить у коллекционера?

Ольга Сергеевна глубоко вздохнула. Молчала она долго: видно, принять такое решение было для нее все-таки нелегким делом.

– Никогда бы не посмела без Веры… – наконец сказала она. – Все ж таки она хозяйка… Но уж больно страшный портрет, не выдержу я тут с ним больше! Спроси, внучек, про цену. Но согласия пока я не даю… Решаюсь.

– Бабуль, ты побыстрей решайся, а то чего я стану спрашивать? – сказал Артем. – Зачем серьезного человека зря дергать? Или, может, повесить этот портрет над твоей кроватью?

«Странный вопросик! – подумал Макар. – И тон какой-то странный, как будто Артем этот угрожает своей бабушке…»

Но старушка, похоже, ничего не заметила.

– Боже упаси! – воскликнула она. – Избавь ты меня поскорей от этого страшилища! Спрашивай, спрашивай у своего серьезного человека про цену! Продам я портрет, так и быть. Не буду и раздумывать, сегодня же и продам. И в аптеку не ходи – прямо к тому человеку направляйся. Если цена не копеечная, пусть приходит и забирает… Вон тут всяких вещей сколько! Пыли – за неделю не сотрешь, а куда их, вещи эти? На лекарства-то деньги нужны, а не портреты…