Лекарство от иллюзий - Елена Усачева

– Ну вот, – возмутился Васильев. – Подарков не будет! Дед Мороз фальшивый. – Ионза-ржал над собственной шуткой.

– Не смешно, – холодно отозвалась Курба-ленко.

На нетвердых ногах Сидоров прошел к свободной парте и упал на стул.

– У тебя все цело? – забеспокоился историк.

– Да ладно! – приподнялся Васильев, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. – У отличников головы железные. Они и не такое выдерживают.

– Может, его к врачу? – пискнула Смолова. Она, единственная среди всех, подбирала коробочки и в своих сборах подползла к самым Ген-киным ногам.

– Ему уже ничего не поможет! – неутомимо орал Андрюха. – Только морг!

– Сидоров, ну, что с тобой? – склонился над ним Сергей Герасимович.

– Да ничего! – Генка коснулся уже набухающей шишки на голове. На парту посыпалась меловая крошка. – Вроде, – добавил он, с удивлением рассматривая побелевшие руки.

– Был Гендальф Серый, стал Гендальф Белый, – снова подал голос Васильев, намекая на известную историю из «Властелина колец».

– Я у вас посижу, ладно? – жалобно попросил Генка, боясь поднять глаза на учителя.

– Сиди, конечно, – растерялся историк. Он и сам не понимал, что теперь делать. Выгонять Генку в таком состоянии невозможно, оставлять его в классе после разгрома тоже не стоило…

– Может, тебе чем-то помочь? – вылезла вперед сердобольная Плотникова.

– Мне подпись нужна. – Генка впервые поднял голову. – Алевтина должна расписаться на чистом листе бумаги.

– Раздобудем мы тебе эту подпись. – Андрюха забрался на парту, чтобы быть повыше, он не любил теряться в толпе. – Что ты так переживаешь?

– Да уж, ты достанешь, – потянула его с парты на стул Ксюша. – Сползай лучше.

– Отстань от меня! – отмахнулся от нее Андрюха и неожиданно заорал на Маканину: – А ты почему на меня уставилась? Смотреть больше некуда? Вот, Быковского изучай!

Олеся многозначительно щелкнула языком и отвернулась. Ничего, она еще разберется с этим занудой!

– Так! Тише, тише! – хлопнул в ладоши Сергей Герасимович. – Гена, сходи умойся. Пускай тебя Плотникова проводит. Смолова, складывай диафильмы обратно в коробку. Быковский, сможешь поставить полку обратно? – Павел посмотрел на учителя так, словно историк обидел его своим вопросом – кто ж не сможет этого сделать! – Тогда продолжаем урок. Все остальные вопросы решим на перемене.

Но временная тишина долгожданного покоя не принесла. Олеся продолжала сверлить Андрю-хину спину нехорошим взглядом, отчего Васильев ерзал на стуле и вертелся. Вернувшийся после туалета Сидоров какое-то время сидел молча, а потом громко захлюпал носом.

Первой завизжала Смолова.

Перед Генкой на парте растекалась небольшая лужица крови. Сидоров возил в этой луже локтем в бессильной попытке зажать пальцами нос. Кровь бежала по руке, стекала по подбородку и щедро заливала парту.

– Голову запрокинь, голову! – кинулся к нему историк.

Весь класс повернулся к последней парте. Девчонки отпрянули назад.

– Платок достаньте! – послышался уверенный голос Быковского.

Генка, жалко поджимая плечи, пытался запрокинуть голову, но у него тут же начинало что-то булькать в горле, и он наклонялся вперед, отчего кровь лилась из него в два ручья. Не в силах что-то сделать, он тянул к себе рюкзак.

– Намочи! – Сергей Герасимович сунул в руки опешившей Курбаленко свой платок. – Только холодной! – Сам он одним движением смахнул в парты тетрадки и учебник, вздернул Сидорова вверх и уложил его на стол. Рюкзак, с которым Генка никак не мог расстаться, отправился ему под голову.

– А почему это так?

– Кровищи-то сколько!

– Бедненький!

– Он помрет, да?

– Вот ведь…

– Что же теперь делать?

– Ой, смотрите, на пол капает!

– Ну вот, урок опять сорвали.

– Врача бы…

– Ну что ты к себе рюкзак тянешь? – хлопнул по Генкиной руке Сергей Герасимович. – Ничего с ним не случится.

– Там таблетки, – прошептал Сидоров, настойчиво водя пальцами по «молнии» в поисках язычка.

– Вот! – пробилась сквозь одноклассников Курбаленко.

Но помощь была уже не нужна. Кровь больше не шла. Учитель для проформы приложил мокрый платок к переносице, а потом просто обтер Генкино лицо.

– Ас вами не соскучишься. – Он дернул язычок «молнии» на сидоровском рюкзаке. – Ну, что там с таблетками?

На пол выкатился коричневый пузырек с белой крышечкой.

– Ты смотри! – первым пузырек подхватил Васильев. – А Сидорыч у нас колесами стал баловаться! Что это? Аскорбинка?

– А-цин-зол, – по слогам произнес Генка. – Таблетки от иллюзий.

– От каких иллюзий? – Учитель перехватил пузырек и с сомнением посмотрел на таблетки. – А это не опасно?

– Ничего, люди живут, – пробубнил Сидоров, слизывая с губ уже начавшую подсыхать кровь. – Мышка бежала, хвостиком махнула…

– Да погоди ты со своей мышкой! – отстранил его руку историк. – Ты давно это пьешь?

– Брат вчера дал. – Спорить с Сергеем Герасимовичем у Генки сил не было, поэтому он обес-силенно откинулся на рюкзак и с ухмылкой оглядел удивленные лица одноклассников. – Ну, правда ведь, голове здорово помогает!

– А это не наркотик? – Учитель рассматривал пузырек на просвет. – Это не вредно?

– Не вредно. – Генка хотел, чтобы его голос звучал убедительно, но из-за слабости получалось скорее жалостливо. – Я вчера пил, ничего.

– От каких это иллюзий он тебя лечит? – Высокий Быковский тоже с любопытством смотрел на пузырек в руках учителя. – От жизни, что ли?

– Ни от каких, – насупился Генка. Ну как он объяснит этому благополучному народу, что ему плохо, что уже никакие таблетки его не спасут. – Витамины это обыкновенные. Что не понятно-то?

– Ладно, – сдался Сергей Герасимович.

– Ешь свои витамины. А вы расходитесь! И так от урока ничего не осталось. Тему пройдете самостоятельно, по учебнику. – Он посмотрел на перепачканные в крови руки и грустно добавил: – Ну, и постарайтесь особенно не трепаться о том, что произошло. Я сегодня же поговорю с Юрием Леонидовичем. Посмотрим, что можно сделать.