Узники старого дома - Дмитрий Миронов

За окнами архива зажглись первые фонари, а Нелли корпела над бумагами, не обращая внимания на затёкшую спину и уставшие воспалённые глаза. Ответ требовалось отыскать любой ценой. Иначе помочь трём бедным детям никто не сможет.

– Нелли Карловна, – нетерпеливо заглянула в дверь Маргарита Викторовна, – я не могу ждать. В конце концов, мне надо домой. У меня кот не кормленный.

– Маргарита Викторовна, там же дети! – взмолилась Нелли, не переставая перебирать последние бумажки.

– В конце концов, если дети пропали, пусть милиция разбирается, – заявила Маргарита Викторовна. Похоже, к десяти часам вечера и её доброта подошла к возможным пределам.

Нелли, может, ещё потянула бы время, но смотреть в архиве было почти нечего. Она с трудом встала на засиженные ноги.

– Спасибо вам, Маргарита Викторовна, – сказала Нелли, выходя из архива. Женщина обиженно отвернулась, собирая в сумку последние вещи.

Нелли направилась к выходу, но вдруг остановилась, поправила пальцем очки на переносице… Какая-то мысль упорно не давала ей покоя. Вдруг она бросилась в тёмные выставочные залы.

– Куда? Куда? – закричала вслед Маргарита Карловна. – Милочка, всему есть предел!

Нелли ориентировалась в музее – обошла весь ещё утром. Она быстро пробежала залы с окаменелыми ракушками и бивнями мамонта, с черепками первобытной посуды и каменными топорами. Не менее поспешно она миновала залы крестьянского быта и местной природы, где со всех сторон на неё уставились чучела животных и птиц.

Остановилась она лишь в зале, экспонаты которого напоминали вещи и мебель, окружавшие Егора и Варвару в заброшенном доме. В музее, правда, всего было куда меньше, но и здесь каждая вещь казалась неповторимой и обладающей своим характером. Вот игривый чайный столик на ажурных ножках с ленивым пузатым графином и суетливыми рюмочками, вон – франтоватый, но занудливый резной комод рядом с важно нахмуренным шкафом. Парочка невесомых утончённых венских стульев, письменный стол с множеством ящиков и полочек, похожий на дворец – явно воображала, отвернувшийся к окну. Чернильницы, подсвечники, золочёные часы с амурами, старинные журналы и напёрстки, зеркальца и пудреницы – рай для истинного ценителя старины.

Но Нелли было не до старины. Ей казалось, утром она видела что-то важное. Видела, но по неопытности не обратила внимания.

Включив свет в зале, она обводила глазами молчаливые экспонаты.

Здесь её догнала тучная Маргарита Викторовна:

– А ну, сейчас же покиньте помещение музея! Иначе я вызову милицию. Хулиганка!

Нелли поправила очки на переносице – кажется, она увидела:

– Маргарита Викторовна, а это что за картина в углу?

– Ну, знаете, – всплеснула руками смотрительница, – это, кстати, один из наших самых ценных экспонатов. Картина крепостного художника первой трети девятнадцатого века.

– А что за дом на ней изображён?

– Откуда я знаю? Помещичья усадьба. У нас в районе таких нет… Э! Э! Э! Что вы себе позволяете?

Последняя фраза раздалась, когда Нелли Карловна бросилась к картине и принялась снимать её со стены.

– Караул, грабят! – заорала Маргарита Викторовна и отважно бросилась на защиту музейного имущества. Она схватила девушку, но та ловко оттолкнула женщину, и хранительница грузно шлёпнулась на старинную кушетку. А Нелли перевернула картину и прочитала на обороте: «Родовое имение графов Щелкановых в год 1825 от Рождества Христова». Рядом стояла подпись талантливого художника-крепостного, но личность художника девушку никоим образом не интересовала. Всё, что Нелли хотела узнать, она уже узнала.