Месть убитой мухи - Вадим Селин

Три копейки и — свобода!

— Спасайтесь, нам пришел конец! — кричали за дверью.

— Кто там пришел? — не поняла Люська.

— Конец какой-то, — удивилась тетя Ядя.

Дверь открылась.

— Мама, мама! — кричала Ирка, как оглашенная. — Мама, мама!

— Господи, девочки, ну что за детский сад вы устраиваете? — недовольно проворчала тетя Ядя. — Что еще случилось? Кто там к нам пришел? У нас важный разговор!

— А-а-а! — кричали девчонки. — А-а-а!

— Вот спрашивается, че так орать?! — заорала Люська и, почувствовав какой-то странный запах, волной хлынувший в комнату вместе с приходом подруг, поморщилась: — Фу, а чем это так пахнет?

— Поэтому мы и пришли! — продолжала паниковать Ирка, а Катюха и Танька в ужасе присели на кровать, выпучили глаза и не иначе как от страха в один присест (присели же) проглотили все пирожные, лежащие на блюде.

— Так что там такое? — нахмурилась тетя Ядя.

— Нас хотят убить! Убить нас хотят! — Ирка аж приплясывала от нахлынувших эмоций. — Прикончить! Жизни лишить!

— Кто нас хочет убить? — деловито осведомилась мать.

— А я знаю? — пожала плечами Ирка.

— Да объясни ты толком, что происходит! — прикрикнула колдунья. Ее крик подействовал на девчонок отрезвляюще, и они, слизывая крем с пальцев, наперебой загалдели:

— Газ!

— Нам дверь заперли снаружи и газ в дырку пустили!

— Мы все умрем!

— Взорвемся!

— Угорим!

— А-а-а-а!

— Нам уже плохо!

— Задыхаемся!

— Угораем!

— Сознание теряем!

«Вот тебе на, — подумала Люська, — что за жизнь пошла? То страшное проклятие, то венец безбрачия, то газ…» — потом встала, вышла в гостиную, распахнула шторы и раскрыла окна. В квартиру ворвался свежий воздух.

— И что так паниковать? — удивилась она.

Девчонки смутились:

— Мы как-то не подумали, что можно окна открыть…

Потом вся компания отправилась в прихожую. Люська с тетей Ядей увидели просверленную дырку в самом низу двери. В нее была вставлена трубочка, из которой с тихим шипением шел газ под сильным давлением.

— Ничего себе заявочки, — высказалась Люська.

— Странно. — Тетя Ядя подергала дверь. Она не открывалась.

— Говорим же, ее кто-то снаружи запер! — напомнила Ирка.

— Это даже не дурдом, а дурдом на свободе, — констатировала Люська. — Это что же мне теперь, ночевать у вас придется. Как хорошо, что родители в космосе, а то волновались бы.

— Сейчас я со всем разберусь, — сказала тетя Ядя, подошла к телефону и набрала номер соседки.

Девчонки притихли.

— Алло, теть Шур, это я, Яздундокта.

Трубка что-то пропищала в ответ.

— Недержание мочи? Бессонница? Руки-ноги отказывают? Волосы выпадают? Ладно, теть Шур, я попытаюсь вам помочь. Что я звоню? Вы не могли бы выйти из квартиры и посмотреть, что там с нашей дверью? Да, хорошо, я подожду.

— Ну что? — нетерпеливо приплясывая, как будто все дружно хотели в туалет по-маленькому, спросили девчонки.

— Сказала, сейчас посмотрит, — прикрыв ладонью трубку, тихо проговорила тетя Ядя. — Распахните пока остальные окна, а то газом все равно воняет.

За входной дверью загремело чем-то деревянным. Девчонки всем скопом побежали не окна распахивать, а в коридор. С замершими сердцами подергали ручку. И дверь… раскрылась.

— Ура! — закричали они со слезами на глазах от счастья — сколько, оказывается, порою может быть радости от того, что открылась дверь. — Ура!

В дверном проеме возникла тетя Шура, которую правильнее было бы назвать бабкой Шуркой. Ее короткие кудрявые волосы были седыми, но с голубоватым оттенком — чуть подкрашенные синькой, на носу сидели огромные очки с толстыми линзами, из-за чего старуха походила на сову, на плечах висела фиолетовая вязаная растянутая, сплошь усеянная шерстяными катышками, кофта, из-под нее выглядывала короткая юбка в складку, ноги обуты в галоши, которые были почему-то облеплены соломой, будто бабка только что вышла из коровника, а не из соседней квартиры. (Хотя кто ее знает, вдруг у нее на балконе живет корова? Но Ирка с тетей Ядей мычания по крайней мере не слышали.)

— Яздуша, здеся шо-то такоя странноя деется, — удивленно сказала бабка и потрясла перед собой шваброй. — Вам хто-то калитку шваброю подпер снаружи. И хто ж тока додумався до такой жа пакости? Узнава бы — уси руки отбива бы.

— Теть Шур, одну минуту, — колдунья приставила палец к губам. — Я сейчас по телефону договорю…

Вовремя сообразив, что на том конце провода она ждет не кого иного, а бабку Шуру, тетя Ядя положила трубку.

— А ище тама лежить газный баввон, — продолжила изумляться бабка, — от нёво трубка отходить и идёть… идёть… куда жа она идёть? — Бабка Шура проследила за направлением трубки и, увидев, что она продета в просверленную внизу «калитки» дырочку, в очередной раз изумилась: — Идёть она у вашу ж хату! Ой! Так мы уси подзорваться можем!

Тетя Ядя пулей вылетела из квартиры, окинула взглядом лежащий на полу большой красный «газный баввон», закрутила кран, и трубка шипеть перестала.

— Ну и вонища ж у вас, тры дня проветривать у помещеньи надо, — поморщилась бабка. — И хто ж это тока додумався до такой шутки? Узнава бы — уси руки отбива бы. Шо самоя интересноя, я почти жа знаю.

Все удивленно уставились на бабку.

— Да-да, я почти жа знаю, — повторила она, с удовлетворением купаясь в лучах всеобщего внимания. — Сижу я себи такая севоднячко у хате, серьял гляжу, голову репяховым масвом натираю, шоб волосы ни лизли клоками, и слышу, шо на лесьнешной площадке хто-то шо-то сверлить. Я была важным делом занята, а то бы, есессна, у «глазок»-то глянула бы, хто там копаиться. Видать, это дырку вам у двери сверлили. Но шо самоя интересноя, я усе-таки жа наполовину узнала, хто дырищу-то делал. Это я тока сейчас поняла, када дыру увидела.