Роуэн из Рина - Эмили Родда

И Роуэн прочел, хоть его руки так дрожали, что он еле держал карту.

В драконьей берлоге встречались всегда

Пламя и воздух, земля и вода.

Шесть храбрых сердец не прошли испытанья,

Теперь одному остается заданье.

Слова, что ты помнишь, нельзя забывать,

Коль хочешь судьбу до конца испытать.

— Так, значит… — сказал Силач Джон и снова прикрыл глаза.

— Джон, карта ведь говорит неправду! — воскликнул Роуэн. — Нас же двое! Двое!

Силач Джон облизнул губы:

— Нет, Роуэн. Я — больше не могу. Оставишь меня здесь и на заре двинешься в путь один. Как и предсказывала Шеба.

Он отвернулся.

Вот оно:

Когда надежде придет конец,

Одно из семи уцелеет сердец.

Огонь мигнул в последний раз, и стало темно.

«Когда надежде придет конец…»

— Джон! — в ужасе закричал Роуэн и принялся трясти его за плечи, да так, что Силач заворочался и застонал. — Джон, не спи! Здесь так холодно! У тебя сил не осталось! Ты замерзнешь! Ты пропадешь! Джон, ну вставай!

Джон не отвечал. Роуэн разрыдался и от бессилия затопал ногами:

— Я один не дойду! Ты же знаешь, я один не дойду! Шеба этого не говорила! Она сказала, что только самый смелый это сумеет. Так она сказала. А ведь я не самый смелый! Я всего боюсь! Мне так страшно!

Бледные губы Силача Джона шевельнулись.

— Правильно, мальчишка-зайчишка. Ты всего боишься. Ты боялся, но лез в Гору. Ты боялся, но храбро встречал на ней все опасности. Ты боялся, но шел вперед. Это и есть смелость, Роуэн. Только дуракам не страшно. Шеба-то это знала. Она заранее знала и это, и все остальное.

Роуэн молча смотрел на него и мало-помалу успокаивался. Он понял, что ему надо делать.

— Поспи, — прошептал он. — Я о тебе позабочусь.

Роуэн пробрался к выходу, набрал побольше снега и начал делать стену, чтобы загородить вход, оставив лишь небольшое отверстие наверху для свежего воздуха. Он долго возился, и руки его совсем заледенели, но все-таки он добился своего.

Силач Джон лежал на боку рядом с углями от костра. В пещере стало немного теплее, но этого все равно было недостаточно, чтобы согреться. Шатаясь от усталости, Роуэн подтащил к углям несколько камней, а сверху положил два факела, которые они с Силачом Джоном принесли с собой, и зажег их. Пламя сначала ярко запылало, потом стало гореть ровно. Он лег рядом с Силачом Джоном и прижался к нему, чтобы его согреть.

Скоро факелы нагреют воздух. Потом нагреются камни и очень долго после того, как погаснет огонь, будут держать тепло.

Куда ни свернешь,

Ты сердце от боли не убережешь…

Нет, эта строчка была совсем неправильной. Сердце у Роуэна билось ровно, и боли никакой не было. Если им с Силачом Джоном повезет, они доживут до рассвета. А там будет видно.

Роуэн закрыл глаза и наконец уснул.

Сон его был глубоким, без сновидений, и когда он проснулся, то подумал, что спал совсем недолго. Но тут он заметил бледный свет, пробивающийся сквозь отверстие в снежной стене, и прислушался к тишине. На заре ветра совсем не было.

Роуэн сел и, замирая от страха, посмотрел на Силача Джона. Тот был теплым и дышал.

Роуэн тихонько потряс его за плечо и прошептал:

— Джон! Джо-он! Вставай. Утро уже. Нам с тобой надо идти.

* * *

Силач Джон оперся о плечо Роуэна, и они медленно двинулись дальше. То и дело в башмаки попадал снег, а под ногами хрустели и потрескивали лужицы, покрытые голубоватым льдом. То и дело тропинку пересекали следы животных, которые, наверное, выходили на ночную охоту, но путники так никого и не увидели. Только раз Роуэну почудилось, будто из какой-то норы высунулся острый нос, но это видение тут же исчезло.

Вокруг плавали густые облака. Сверху, в небольшом просвете, виднелось розовое небо. Роуэн подумал, что, наверное, в Рине сейчас хорошая погода, и даже оглянулся, хотя разглядеть, понятное дело, ничего не мог. Рин был далеко внизу, и сейчас его закрывали облака. Он пощупал лежащий в кармане компас Силача Джона и карту за поясом. «Значит, я не пропаду, я найду дорогу назад, — пообещал он сам себе. — Чего бы это ни стоило, я все равно приведу Силача Джона обратно в Рин. Я снова увижу маму, Звездочку, озеро, из которого букшахи пьют воду на заре. Обязательно!»

Роуэн внимательно вглядывался в большое облако. Силач Джон быстро и тяжело дышал, но старался не отставать. Он крепче ухватился за плечо Роуэна и шел, не жалуясь. Роуэн жалел его про себя и восхищался тем, какой все-таки Силач Джон сильный.

— Джон, ну как, держишься? — спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос его звучал бодро. — Вот уже почти и пришли.

И тут он вздрогнул, потому что теми же словами Силач Джон подбадривал его в тот день, когда они вышли из Рина. Роуэн замер. Значит, тогда у Силача Джона душа болела за него так же, как у него за Джона теперь? Точно так же? Значит, все это время он плохо думал о нем?

— Роуэн! — Силач Джон сильнее сжал его плечо. — Что это там?..

За камнями, покрытыми снегом, в облаке что-то виднелось. С краев это что-то — огромное, высокое и широкое — белело, а в середине ослепительно сверкало. Сверху было только небо.

— Мы наверху, — выдохнул Роуэн. — Но ведь…

Они медленно подошли поближе, и сразу все стало ясно. На самой вершине Горы оказалась пещера из камня, снега и льда. Ее стены поднимались высоко к небесам и сияли на солнце, точно ледяной огонь. Между ними и входом в пещеру расстилался ковер из пушистого белого снега.

Роуэн стоял и молча смотрел на пещеру. Было оглушительно тихо. Ни одного следа не отпечаталось на толстом слое снега. За целый день — а может, и не один — здесь никто не прошел.

Вместе с Силачом Джоном они взобрались по скалам, подошли к пещере и осторожно заглянули в нее. Белизна! Ничего, кроме сверкающей белизны и глубоких синих теней. С потолка над входом свешивались огромные сосульки. Навстречу им с пола поднимались толстые ледяные столбы. Все замело снегом. Белизна ослепила их, поэтому они двинулись вперед очень осторожно.

Роуэн обернулся, чтобы проверить, как там Силач Джон, и увидел, что тот с ужасом смотрит через его плечо…

Под ногами дрогнула земля. Снег полетел в разные стороны, и огромный мощный хвост, точно ударом хлыста, опрокинул Роуэна на спину и прижал к стене Силача Джона. Вопя от ужаса, Роуэн увидел, как в глубине пещеры что-то ожило, открылись кроваво-красные глаза, и непонятное существо набросилось на него, стряхивая снег и лед со своей сверкающей белой чешуи и обнажив свои хищные зубы. Да, это был огромный древний Дракон.