Привет от верблюда - Валерий Гусев

Отоспавшись, мы занялись каждый своим делом. Взрослые взялись за бритье, мы с Алешкой покатались на верблюде (мне не очень понравилось). А потом вместе с Королем еще раз слазили в мавзолей и забрали оттуда книгу и перстень.

Перстень Короля заинтересовал не очень-то, а книгу он листал бережно и с волнением: как же, рука самого великого Александра Дюма!

С особым интересом Король рассматривал записи на полях рукописи – ведь они были сделаны автором в России.

– Как жаль, – вздыхал Король, лаская глазами латинские строчки, – что я не владею французским языком. Тут ведь могут оказаться исключительно интересные кулинарные рецепты. Это помогло бы нам с еще большей полнотой раскрыть образ великого писателя.

Наконец он бережно закрыл книгу, нежно погладил ее переплет и отнес свое сокровище в самолет. И тоже пошел бриться.

А мы стали ждать папу. Вместе с его группой захвата.

– Соскучился? – спросил я Алешку.

– Еще бы! – своеобразно признался он. – Мне у него столько надо разузнать! Всякой информации.

А мне, честно говоря, хотелось бы разузнать только одно: когда мы домой поедем. Поднадоели мне эти приключения в пустыне. Захотелось мирной жизни под родительским кровом.

…Когда нам наскучило слоняться меж сухих корявых деревьев и пялиться в небо, где должен был появиться папин вертолет, мы забрались в самолет, и Алешка стал изучать книгу Дюма.

Он уселся в пилотское кресло и важно листал желтые ветхие страницы, внимательно и подолгу рассматривая каждую из них. При этом он скептически фыркал и что-то неразборчиво бормотал. Можно было подумать, что уж он-то французским языком владеет. В совершенстве.

– Почитываем? – спросил я. – По-французски?

Алешка пожал плечами.

– Знакомлюсь с записями, – небрежно ответил он. – Кое-что интересное попадается.

– Например? – Мне очень хотелось поставить на место этого маленького нахала, который и по-русски-то читает спотыкаясь.

– Да вот, Дим, смотри, – он ткнул пальцем в какое-то подчеркнутое волнистой чертой слово, – я тебе переведу. По-французски написано „чачлик“. А по-нашему шашлык, понял? – Он перевернул страницу. – Это вот по-французски „каштча“, это „стчи“.

Понял: щи да каша.

Алешкин палец между тем пополз вниз, остановился:

– „Окоротчек“ – окорочок, ясно?

– „Окротчка“, – поправил я. – Окрошка. Простой язык, оказывается. Доступный вполне.

– Ага, – согласился Алешка. – Созвучный.

Мы еще побегали по страницам и обогатили образ Дюма новыми чертами. Оказывается, классик французской литературы XIX века попробовал в России шашлык, щи и кашу, окрошку… И остался доволен.

Тут я заметил, что мы разговариваем все громче и громче. Будто что-то мешало нам услышать друг друга. Какой-то нарастающий шум.

– Вертолет! – первым сообразил Алешка и выпрыгнул из кресла. – Папа прилетел!

Я едва успел схватить его сзади за штаны у самой дверцы.

– Стой! Вдруг это не папа! Вдруг это бандитский! С бензином! И со Шкорпионом!

Из-за прикрытой двери, в щелочку, мы выглянули наружу. И первое, что увидели – нашего нового знакомого капитана Бессонова. Он, прижавшись к дереву, настороженно смотрел вверх, сжимая в руках автомат. А за чахлым кустом залег дядя Серж с пистолетом.

Вертолет, очень похожий на тот, который преследовал нас в пустыне, завис неподалеку, а потом мягко опустился на землю. Винт его все еще вращался, а из нутра выскочили – высыпались, как горох, вооруженные люди в форме и веером разбежались перед вертолетом. А за ними, тоже в камуфляже, спрыгнул на землю наш папочка.

– Полковник! – завизжал Алешка и распахнул дверцу во всю ширь.

Жизнь стала налаживаться. Папины бойцы из группы захвата быстро и четко разгрузили вертолет. Поставили командирскую палатку для папы, большую палатку для себя. Выкатили бочки с водой, портативную электростанцию, даже раскладушки привезли. И походную плиту для приготовления пищи в полевых условиях.

И в первое время, пока мы устраивались, было не до разговоров. Папа только выслушал короткий доклад капитана Бессонова и продолжил командование.