Спаситель и сын. Сезон 4 - Мари-Од Мюрай

– Снова сэндвич?

Самюэль ушел в свои мысли. Значит, не Перрин тема сегодняшнего дня. Значит…

– Как отец?

– Вьенер? В порядке. Но, по последним сведениям, он мне не отец.

– Как это?

– Мать сказала, что мой отец вовсе не он. Показала мне старое-престарое письмо от месье Лапутра или Лапорта с объяснением в любви, типа, «у тебя глаза, как звезды». И якобы он и есть виновник моего появления на свет.

Все свое детство Самюэль слышал от матери, что его отец выродок, алкоголик и грубиян. Но три месяца назад он узнал, что на самом деле он знаменитый пианист, Андре Вьенер, непредсказуемый, притягательный и невыносимый, который влюбляется то в мужчин, то в женщин. И вот теперь…

– Ты на него похож, – уверил его Спаситель.

– Мало.

Похожи глаза. А все остальное – полудлинные волосы, белоснежная рубашка – это подражание, а не сходство.

– Ты не веришь своей матери, – сказал Спаситель низким обволакивающим голосом. – Ты ей не веришь, но ты в смятении.

– Я сбит с толку.

– Этого она и добивается.

Мадам Каэн не хотела лишиться власти над сыном, и уж тем более из-за мужчины, которого она возненавидела.

– Ты говорил с Вьенером?

– Эсэмэской? «Вообще-то, папа, ты мне не папа»? Нет, я ничего не говорил. Боюсь, а вдруг он обрадуется.

Отцовские чувства Вьенера не казались Самюэлю надежными.

– Теперь появилась возможность подтвердить отцовство, – снова заговорил Спаситель.

– Генетический тест? Я думал об этом, но мне кажется, что Вьенер пошлет меня куда подальше.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Он все еще у тебя лечится? – удивился Самюэль.

– Пока он с концертами в Японии, это было бы затруднительно. Но он будет в Париже в конце месяца, и я попробую с ним повидаться. А пока постарайся не обсуждать эту тему с матерью.

– Невозможно. Она только об этом и говорит.

– А ты не отвечай.

– Я так и делаю. А она впадает в истерику.

Самюэль говорил, пристально рассматривая руки. Вот эту руку он однажды поднял на свою мать. Больше такого он не хотел.

– Сэндвич? – спросил официант.

Самюэль разжал кулак и взял тарелку. Откусил раз, второй, и ему стало легче.

– Есть хотелось.

Пиво он выпил большими глотками и еще раз с облегчением вздохнул. Посмотрел на Спасителя и спросил:

– Так ты предложишь Вьенеру сделать тест?

– Предложу, но ты можешь звать его по-прежнему папой, он твой отец, Самюэль.

Глаза подростка наполнились слезами. Нет, нет, я же мужчина!

– Закажу еще одно пиво.

– Нет, – не согласился Спаситель. – У тебя через двадцать минут занятия.

Самюэль улыбнулся немного хмельной улыбкой:

– С тобой не позабудешь, что мне шестнадцать.

Возраст любви, любовь – вторая тема их обсуждений.

– В общем, я никак не пойму, как отлепить Перрин от подружки. До тех пор пока они вместе, у меня никакой свободы действий.

И Самюэль снова с аппетитом взялся за сэндвич.

«Этот паренек хорошо на меня влияет, он абсолютно здоров», – подумал Спаситель, глядя на Самюэля. И невольно сравнил его с Габеном. Габену здоровья явно не хватало.

* * *

С тех пор как Габен завел без спроса двух морских свинок, он жил в аду.

Он имел неосторожность выйти в интернете на сайт «Мои маленькие друзья» и почерпнул там немало сведений. Во-первых, он узнал, что морских свинок повсюду подстерегает гибель. Если их не кормить, причем постоянно, овощами и фруктами, они скончаются в страшных мучениях от цинги. На улице Мюрлен овощи присутствовали в виде двух перчиков на пицце, а фрукты попадались в йогурте. Но что фрукты! Оказалось, что у морских свинок богатое воображение и они живут в постоянном страхе, опасаясь нападения сарыча, орла, лисы, зомби, поэтому у них непременно должно быть убежище, где они могут спрятаться. Им нужны, говорилось на сайте, домики, туннели, бункеры. Морская свинка без укрытия – это вы голышом посреди улицы!

Складушка и Домино рисковали также погибнуть от неврастении, если не предложить им приключений. Им требовалась детская площадка с мостиками, качелями, всевозможными препятствиями, а когда отважные воины утомятся, подушки и гамаки, чтобы отдохнуть. И наконец, их крошечные бронхи не выносили пыли и сквозняков. А у него на чердаке было 60 % пыли и 40 % сквозняков. Чувство вины захлестнуло Габена при виде несчастных малышей, которые дрожали на газете, обреченные на близкую смерть. В первую ночь он не сомкнул глаз, а утром попросил помощи у единственного на свете человека, который скорее дал бы себя разрезать на куски, чем выдал тайну.

Жово бросил бесстрастный взгляд на двух зверушек и спросил замогильным голосом:

– Хочешь, чтобы я тебя от них избавил?

В душе Габена затрепетало не подозрение, а жуткая уверенность.

– Скажи, ты часто задавал такой вопрос?

– Я вообще никогда не задавал вопросов.

– Я не хочу их убивать, – объяснил Габен, – я хочу, чтобы они жили счастливо.

– Счастье… – начал Жово.

– Нет-нет, – прервал его Габен, – у меня нет времени на философию, они того и гляди умрут от цинги!

И вот в четверг вечером за ужином Спаситель обнаружил в кухне на столе удивительную экзотику: на тарелке красовались огурцы и салат, а в корзинке яблоки и груши. (Подумать только, груши!)

– Отлично, – одобрил он.

Но в пятницу при виде брокколи, наполнившей счастьем обитателей чердака, он почувствовал в желудке какое-то томление.

– Может, стоит заказать пару пицц?

– Нельзя так вредить здоровью, – сурово ответил Лазарь.

Габен был вынужден признать, что морские свинки к тому же сплошшшное разорение.

– Солома, сено, зерно, кормушки, поильники, домики… Я не потяну.

– Тебе что, нужна капуста? – спросил Габена Жово. – Знаешь, по мне не скажешь, но я кое-что отложил для внучки, когда навсегда сложу оружие, так что могу уделить тебе немного мелочи для твоих хомяков.

– У меня морские свинки, Жово. Да нет, спасибо, я справлюсь.

– Ты только скажи, паренек, и я куплю им колесо из чистого золота.

– Им и деревянного хватит. А у тебя есть внучка?

– Очень красивая. На фотографии.

– Ты как я, Жово, – заметил Лазарь, который делал уроки на другом конце стола.

– Я как ты?

– У меня мама тоже только на фотографии.