Призрак Ивана Грозного - Елена Усачева

– А ты чего сидишь? – Она вдруг заметила, что Мишкин так ничего и не написал. – Сейчас урок кончится! Пару хочешь получить?

– Я ее и так и так получу, – вздохнул Колька. – Я с математикой не дружу, – честно признался он.

– А чего тут дружить? Решай – и все!

Мишкин придвинул к себе листочек, но после этого движения нагромождение букв и цифр на доске не стало для него более понятным.

– Ладно, объясняю последний раз, – вздохнула Сонька.

Когда прозвенел звонок, часть Колькиной контрольной была решена.

– Что дальше? – спросила Морковкина, выходя из класса.

– Физика, – вздохнул Мишкин. – Но с ней у меня совсем кранты – не понимаю ни одного слова.

– Разберемся, – махнула рукой Сонька, перехватывая Эдика, устремившегося вслед за Музой Ивановной по коридору. – Стоять! Куда бежим?

– Какая женщина! – восторженно вздохнул скелет. – Богиня!

– Ты узнал про учительницу? – строго спросила Морковкина, крепко сжимая локоть Зайцева.

– Какую учительницу? – Эдик все еще пребывал в состоянии эйфории после разговора с математичкой.

– Эй, – щелкнула перед его очками Сонька. – Ты забыл, зачем мы сюда пришли?

– Да помню я, помню, – вздохнул поникший Емельянович. – Сейчас все выясню.

– Ну-ну, – хитро прищурилась Морковкина. – Журнальчик оставить там не забудь.

– Все сделаю, моя леди!

Он протопал по третьему этажу и скрылся в учительской. При этом ботинки на каждом шагу норовили его развернуть, чтобы воротиться к хозяину. Но скелет сделать им это не давал.

– Она, – кивнула Сонька на дверь, в которую входили и выходили учителя.

– Она, – прошептал Мишкин, заглядывая в образовавшуюся щель. Но увидеть ничего не успел, потому что около учительской почувствовал себя совсем плохо. Если бы не Сонька, растянулся бы он на пороге и больше никуда не пошел. В ушах стоял гул, и сквозь постоянный шум кто-то настойчиво твердил: «Один день. Один день. И ты наш-ш-ш-ш». – «Эй, – раздался другой, более звонкий голос. – Зайди в раздевалку!»

Коля послушно потопал к лестнице.

– Ты куда? – побежала за ним Сонька.

– С человеком одним надо поговорить.

Они спустились на первый этаж. На решетке раздевалки висел большой замок. Коля дернул дверь на себя. Замок послушно щелкнул, открываясь.

Подвал тонул в темноте.

– А я думал, ты после всего сюда никогда не придешь, – произнесла темнота. – Твоя возлюбленная? Красивая. А я черный ученик, – галантно представился голос.

– И ничего красивого в ней нет. Обыкновенная девчонка, – грубо прервал его Мишкин, чувствуя себя глупо оттого, что не видел, с кем общался. – Говори сразу, чего позвал?

Но прежде чем услышать ответ, Коля получил увесистый подзатыльник, отчего скатился вниз по лестнице. Зато здесь, внизу, хорошо было видно, что вдоль стены чернота была гуще.

– Я видел, вы вчера приходили, – трагическим тоном начал ученик. – Я даже кое-что узнать успел.

– Подожди, – перебила его Сонька. – Лучше скажи, все это началось три года назад, так?

– Наверное, я не очень слежу за временем. Когда у тебя впереди вечность, забываешь о годах.

– Если не помнишь время, скажи, кто из учителей пришел как раз перед тем, как все это началось?

– Кажется, географичка… – задумчиво произнесла тень, чуть шевельнувшись в их сторону. – А еще историк. Он только-только из армии вернулся.

– Все?

– Наверное, да. Я сейчас уже не помню. Вот что я хотел сказать. – Тень еще подалась вперед. Теперь стал заметен силуэт ученика. – Они здесь не все настоящие.

– В каком смысле? – не поняла Сонька.

– Ночью. Только двое из них оборотни, а остальные… Они заставляют их души ночью возвращаться в школу. Из портретов выманивают. Вот они здесь все вместе и собираются, чтобы мертвый класс учить – учителя не могут бросить своих учеников, даже если они уже умерли. И так каждый месяц в полнолуние.

– Хорошенькое дело, – фыркнула Сонька. – Бросить они не могут! А днем только жалобы от них и слышишь – надоели все, уйти хотим… на пенсию поскорее! Лицемеры!

– Не лицемеры, – остановил ее черный ученик. – У них работа сложная. А так они ее любят. В глубине души.

– Ага! Так глубоко, что и незаметно, – не унималась Морковкина. – Ну и кто эти двое?

– Одна точно географичка, а второй…

– Это кто тут шастает?

Грозный окрик раздался откуда-то из глубины подвала. Мимо ребят прошуршала тень. И тут же загорелся свет. Черный ученик исчез, зато на его месте появился небритый мужик в телогрейке. Колька узнал в нем вчерашнего сторожа.

– Ага! – Мужик сузил глаза, довольно ухмыльнувшись. – Так вот кто по подвалам лазает, стекла в спортзале бьет! А ну, пошли к директору!

Железной хваткой он подцепил за шиворот ребят и потащил наверх. У открытой двери остановился.

– Кто открыл? – сурово спросил он, глядя то на Мишкина, то на Морковкину. Но оба молчали, как партизаны на допросе. – Ладно, разберемся. Иван Васильевич все выяснит. Он это так не оставит!

– Вторым был Иван Васильевич, – ухнула у них за спиной темнота, и железная решетка с противным скрипом закрылась.

– Не пойдем мы к нему, – задергался Коля – встречаться с директором, да еще ведьмаком, ему сейчас совсем не хотелось. – Мы тут ни при чем! Решетка была открыта, когда мы подошли.

– А кто ее открыл? – сурово вопросил сторож. – Нет! Пускай с этим начальство разбирается!

– Пускай разбирается, – поддакнула ему Морковкина. – Мы как раз к нему и собирались пойти!

– Ты что, Сонька? – удивился Мишкин. – Ведь директор это и есть…

– Это то, что нужно, – перебила его Морковкина. – Не волнуйся, Колясик, сейчас мы все и выясним.

Через минуту они вновь стояли в кабинете директора, но на этот раз Иван Васильевич не улыбался.

– Хулиганют, – пробасил сторож, выпуская своих пленников на красный ковер. – Лазали в раздевалку. А как они туда попали? Решетка-то закрыта! Я лично закрывал! А они прошли. Может, и стекла они бьют.

– Спасибо, Николай Петрович, – кивнул директор, движением руки отпуская сторожа. – Ну-с, молодые люди. Я вас слушаю. Что делали в подвале?

– Нам показалось, что там кто-то разговаривает. – Видимо, Морковкину вообще ничем нельзя было напугать – она бесстрашно смотрела в лицо директора и даже улыбалась.

– Кто же мог разговаривать в темной запертой раздевалке? – тут же подскочил к ней Иван Васильевич.

– Привидения или нечисть какая-нибудь, – легко ответила Сонька, как будто с вампирами каждый день за руку здоровается.