Бриллиантовые девочки - Жаклин Уилсон

Я пожала плечами:

— Не знаю.

— Может, твоя мама может добиться от социальной службы, чтобы они оплатили тебе новые очки?

— Нет, я не хочу очки. Меня в школе звали Пучеглазая.

Он вздрогнул и надел очки обратно.

— Надо же! Меня тоже так звали, когда я учился в школе.

— Ненавижу школу, — сказала я.

— Может, здесь в новой школе будет лучше? — сказал он, возвращаясь в дом.

— Может, — ответила я, хотя надежды на это было мало.

Зато я могла поискать на детской площадке мою новую подругу Мэри.

Я подумала о шлёпке за закрытой дверью. Мне стало грустно и захотелось к маме.

Потом я подумала о самой маме. Как она там сейчас?

— Не грусти так, милая, — сказал Брюс. Он неумело пощекотал меня под подбородком. — Ручаюсь, что в школе будет не так уж страшно.

— Я сейчас не о школе думаю. Я думаю о маме.

— Знаешь что, — сказал Брюс, идя впереди меня, — может, мне позвонить твоему отцу? Может, он мог бы приехать и приглядеть за вами несколько дней?

Мне так хотелось верить, что это возможно.

— Не думаю, — мрачно ответила я. — У него ведь другая семья.

— Но вы-то тоже семья.

— Но они не знают про нас с мамой, понимаете? — выдавила я.

— Ах так! Ну да. Это, пожалуй, другое дело, — сказал Брюс. — Вообще-то, это не освобождает его от обязанностей. Он все равно за вас в ответе. Но раз так, мы его лучше не будем трогать. А отцы остальных девочек?

Он занялся пробками, доставая из своего ящика то один, то другой инструмент. Джуд пришла посмотреть — её раздражало, что он, судя по всему, знал, что надо делать.

— Если вы вздумаете обращаться к моему отцу, значит, вы ненормальный, — сказала Джуд, наблюдая за ним. — Даже если бы вы знали, где его искать. Куда сажают буйных психов? Бродмур, кажется?

— Как хорошо, что ты не в него, — улыбнулся Брюс. — Подай мне, пожалуйста, вон ту отвёртку, Джуди.

— Джуд! — поправила Джуд сварливо, но выполнила его просьбу.

Она светила фонариком, чтобы ему было лучше видно в тёмном шкафчике. Брюс объяснял ей, что он делает и почему. Я ни слова во всем этом не понимала, а Джуд кивала и запоминала. Потом он щёлкнул переключателем внутри шкафчика и велел мне попробовать включить свет в прихожей. Свет включился!

— Здорово, дядя Брюс! Вы просто гений! — закричала я.

— Нисколечко. Это любой дурак мог починить, — сказал Брюс. — Ты тоже сможешь, Джуд, если ещё понадобится.

— Вы меня обзываете дурой? — сказала она, но это была просто шутка.

Мартина, отмывавшая лицо, прибежала из ванной.

— Вы его правда починили! — сказал она. — Так у нас теперь и горячая вода будет?

— Сейчас посмотрим. Будем надеяться, что бак в порядке. Боюсь, что его я починить не сумею. — Он подошёл ближе к Мартине. — Джуд говорит, что к вашему отцу обращаться не стоит, потому что он немного буйный?

— Мой отец нисколечко не буйный, но последнее, что мы о нем слышали, — это что он уехал в Австралию.

— У нас у всех разные отцы, — сказала я.

— О господи, вот уж и вправду непростая семейка, — сказал Брюс, закрывая шкафчик с пробками.

Он кивнул на Рошель, которая носилась по дому, повсюду включая свет.

— Очень-то не усердствуй, а то опять перегрузишь проводку! — крикнул он ей. — А как насчёт этой принцессы-воображалы, Дикси? Кто её отец?

— Он умер, — сказала я. Потом помолчала и добавила: — Так моя мама и познакомилась с моим отцом.

Брови у Брюса взлетели.

— Она даёт, ваша мама!

Я искоса посмотрела на него. Рошель щёлкала выключателем туда-сюда, туда-сюда. Джуд выпрямилась, задрав подбородок кверху. Мартина приглаживала руками свои буйные волосы, в упор глядя на него.

— Вы что-то имеете против нашей мамы? — спросила она за всех нас.

— Нет! Нет, я просто… восхищаюсь ею, пожалуй. Как она… справляется с жизнью. Хотел бы я сказать то же самое о себе.

Брюс тревожно посмотрел на нас из-за очков.

Я кивнула ему:

— Расскажите нам о своей жизни, дядя Брюс.

— Да нечего особенно рассказывать.

— У вас есть дети?

— Нет.

— А вы живёте с какой-нибудь женщиной?

— Сейчас нет. Нет, у меня нет семьи.

Я широко улыбнулась ему.

— Вы можете стать членом нашей семьи, дядя Брюс, — сказала я поспешно, пока другие не успели меня остановить.

— Это очень мило с твоей стороны, Дикси. Я правда тронут. Но ничего не выйдет… Я хочу сказать, у вас своя жизнь, у меня своя. Уж какая есть. Как бы то ни было, мне нужно возвращаться. Я только проверю, как бак наполняется. Господи, какую дрянь они ставят в этих муниципальных домах.

— Можно подумать, сами вы живёте во дворце, — сказала Мартина.

— Дворец не дворец, но добротный дом в псевдовикторианском стиле. Это дом моих родителей, понимаешь. Я стараюсь его поддерживать в хорошем состоянии. Там большой сад с декоративными горками, с огородом в дальнем конце…

— Ясно, ясно, — прервала его Мартина.

— Расписывает, как агент по продаже недвижимости, — прошептала Джуд слишком громко.

Рошель хихикнула и прислушалась к звуку воды, наполняющей бак.

— Ну что, починили? А то я хочу принять ванну, — сказала она.

— Я, знаешь ли, не водопроводчик, — сказал Брюс, открывая кухонный кран. — Вообще, девочки, научитесь разговаривать вежливо, если хотите, чтобы люди вам помогали. Ну вот! — Он сунул руку под кран и слегка брызнул на Рошель. — Ну что, достаточно горячая?

Брюс выпрямился и стал опускать закатанные рукава рубашки. Теперь манжеты прикрывали его красные руки.

— Ну ладно, девочки, я пошёл. Надеюсь, вы справитесь, пока ваша мама не вернётся из больницы.

— Мы не справимся, дядя Брюс. Не уходите, — сказала я, бросаясь к нему.

Я подпрыгнула и обвила руками его шею. Он отступил на шаг с удивлённым видом, но потом обхватил меня руками и легонько сжал. От него пахло сандаловой присыпкой и ирисками. Запах был такой приятный и успокаивающий, что я невольно вцепилась в него, когда он попытался разнять мои руки.

— Господи, да перестань ты изображать из себя маленькую! — прикрикнула Рошель.

— Что ты так волнуешься? Ты же его почти не знаешь, — сказала Мартина.

— Прекрати немедленно, Дикси! — Даже Джуд на меня сердилась.

Я ничего не могла с собой поделать. Я чувствовала себя младенцем. Я не могла не волноваться и не могла прекратить немедленно.