Без семьи - Гектор Мало

Витали спокойно спал, собаки и Проказник тоже дремали. Хворост ярко пылал, и сверкающие искры взлетали высоко вверх. Некоторое время я смотрел на них, а потом опустил голову на руку и незаметно заснул.

Разбудил меня громкий лай. Должно быть, я спал очень долго. Огонь потух и тлело только несколько головешек. А лай продолжался. Это был голос Капи, но – странно – Зербино и Дольче молчали.

– Что случилось? – спросил Витали, тоже проснувшись.

– Не знаю.

– Ты заснул и дал потухнуть огню, – сказал он.

Капи продолжал лаять, но стоял около отверстия и не выходил из шалаша. Что же такое случилось?

В ответ на лай Капи послышался жалобный визг: по-видимому, Зербино и Дольче были недалеко.

Я хотел бежать за ними, но Витали положил мне руку на плечо и остановил меня.

– Разведи сначала огонь, – сказал он.

Пока я исполнял его приказание, он взял головешку, подул на нее и помахал ею, чтобы она разгорелась.

– Иди за мной, – сказал он мне. – Капи, вперед!

Когда мы вышли из шалаша, раздался громкий вой, и Капи, бросившись назад, прижался к нам.

– Это волки. Где Зербино и Дольче? – тревожно спросил Витали.

Я не мог ответить на этот вопрос. Собаки, наверное, вышли из шалаша, пока я спал. Неужели их утащили волки? Должно быть, то же самое подумал и Витали – потому-то он так и встревожился.

– Возьми головешку, – продолжал он, – пойдем искать их.

В деревне я наслушался разных ужасных историй про волков. Несмотря на это, я ни минуты не колебался и, взяв головешку, пошел за Витали. Но когда мы вышли на поляну, на ней не видно было ни собак, ни волков, остались только следы на снегу.

– Ищи, ищи, Капи! – приговаривал Витали и свистел, зовя Зербино и Дольче.

Они не откликались, в лесу стояла зловещая тишина, а Капи вместо того, чтобы искать, не отходил от нас и был, видимо, страшно испуган – он, всегда такой послушный и смелый!

Мы пошли по следам, но было очень трудно различить их, и, сделав несколько шагов, мы остановились.

Витали снова начал свистеть и громко звал Зербино и Дольче. Никто не откликнулся. У меня сжалось сердце. Бедный Зербино! Бедная Дольче!

– Волки унесли собак, – сказал Витали. – Зачем ты выпустил их?

Увы! Я не мог ответить и на этот вопрос.

– Нужно поискать их, – сказал я и пошел вперед.

Витали удержал меня.

– Куда же ты пойдешь? – спросил он.

– Не знаю, я буду искать везде.

– Это невозможно в такой темноте и по такому снегу.

Он был прав. Снег доходил нам чуть не до колен, а наши головешки не могли рассеять темноту.

– Собаки не ответили на мой зов, – продолжал Витали. – Значит… они далеко. Волки могут наброситься и на нас, а нам нечем защититься..

Это было ужасно! Потерять Зербино и Дольче, двух товарищей, двух друзей! Для меня это было еще тяжелее, потому что они погибли по моей вине. Если бы я не заснул, то не позволил бы им выйти.

Витали пошел назад к шалашу. Я последовал за ним, поминутно оглядываясь и прислушиваясь; но вокруг ничего не было видно, кроме снега, и слышно было только, как он хрустит под ногами.

Когда мы вошли в шалаш, нас ожидала новая беда. Огонь во время нашего отсутствия разгорелся, и весь шалаш был ярко освещен. И мы с ужасом обнаружили, что Проказник исчез. Одеяльце его осталось около очага, но самого его не было.

Я стал звать его, Витали тоже звал. Проказник не откликался и не приходил.

Что с ним случилось? Куда он девался? Когда мы уходили, он был тут. Значит, он исчез, пока мы искали собак.

Схватив несколько горящих веток, мы вышли из шалаша и стали искать следы Проказника. Их нигде не было видно. Значит, он не выходил из шалаша.

Мы снова вернулись туда, думая, что он спрятался куда-нибудь. Мы осмотрели все, перетрясли хворост, заглядывали в каждый уголок. Проказника нигде не было.

Время от времени мы останавливались и звали его – он не откликался.

– Неужели волки унесли и его! – воскликнул я.

– Нет, волки не решились бы войти в освещенный шалаш, – сказал Витали. – Они напали на Зербино и Дольче, потому что те вышли; сюда они никогда бы не вошли. Боюсь, что Проказник, испугавшись, выбежал и спрятался куда-нибудь. Это очень беспокоит меня. В такую холодную погоду он наверняка простудится, а для него это смерть.

– Так поищем его еще.

И мы снова начали искать, но так же безуспешно.

– Придется подождать рассвета, – сказал Витали.

– А когда рассветет?

– Думаю, что часа через два или три.

Витали сел к огню и опустил голову на руки.

Я не смел беспокоить его и сидел молча, подбрасывая ветки в огонь. Иногда он вставал, подходил к отверстию, смотрел на небо и прислушивался, а потом снова возвращался на свое место. Он был так расстроен и грустен, что мне тяжело было смотреть на него. Мне было бы легче, если бы он выбранил меня.

Ночь тянулась медленно – казалось, ей не будет конца. Наконец звезды погасли и небо немного посветлело. Холод еще усилился, воздух был совсем ледяной. Бедный Проказник! Уж не замерз ли он? К счастью, снег не шел, небо порозовело и предвещало хорошую погоду.

Как только рассвело настолько, что можно было различить деревья, мы с Витали взяли по палке и отправились на поиски.

Капи теперь уже не боялся, как ночью, и смотрел на Витали, ожидая только его знака, чтобы броситься вперед.

Мы начали искать следы на земле, но тут Капи поднял голову и весело залаял. Мы взглянули наверх. Около шалаша рос высокий дуб, одна ветка которого спускалась до самой крыши. Мы стали внимательно оглядывать дерево и наконец увидели на самом верху съежившуюся обезьянку.

Испугавшись, должно быть, волчьего воя, Проказник выбежал из шалаша, когда мы ушли, взобрался на крышу, а оттуда на дерево и, чувствуя себя в безопасности, не отвечал на наш зов. Бедная обезьянка наверняка совсем замерзла.

Витали несколько раз позвал ее, но она не шевелилась и не подавала никаких признаков жизни. Я решил вскарабкаться на дерево. Мне хотелось хоть чем-нибудь искупить свою вину.

– Ты сломаешь себе шею, – сказал Витали.

– Нет, со мной ничего не случится.

Положим, это было не совсем верно. Толстый ствол был покрыт снегом и местами обледенел; ветки тоже были все в снегу. Поскользнуться было легко, и я мог упасть.

К счастью, я умел хорошо лазать по деревьям. На стволе было несколько коротеньких сучков, послуживших мне ступеньками, и я благополучно добрался до первой большой ветки. Теперь было уж легче подниматься, нужно было только ступать осторожнее, чтобы не поскользнуться.