Футбольное поле - Аделия Амраева

– Как говоришь? «Цесна»? Ага, записываю. Угол Магнитной и Гёте… Это за Майлина, что ли? Во сколько? Да-да, всё понятно… Спасибо, Оленька, спасибо!

– Дима, завтра мы кое-куда поедем, – загадочно сообщает мама за столом и странно улыбается.

– К Ренату?

– Нет. – Мама режет хлеб. – Мы поедем в футбольный клуб. У них завтра в шестнадцать ноль ноль отбор мальчиков от восьми до двенадцати лет. Если пройдёшь, будешь там заниматься. Справку у врача я уже взяла. Ну а утром мы, конечно, съездим к Ренату.

Я уронил ложку.

– Куда, мам? – спрашиваю шёпотом.

– В футбольный клуб. Ты же у меня футболист.

Время остановилось. Всё вокруг остановилось. А потом закружилось… Бросаюсь к маме на шею. Целую в обе щёки, ещё раз и ещё.

– Я тебя люблю, сынок, сильно-сильно. Больше жизни, – шепчет мама.

Я хочу ей что-то сказать, хочу сказать много, так много, что слова путаются и застревают где-то в горле. Я молчу. Я… Я счастлив!

Моё сердце… в нём поместится сейчас целый мир! Пять миров! Тысяча!

Детско-юношеский футбольный клуб «Цесна» находится на окраине города, в районе аэропорта. Ехать до него далеко.

– Поговорим с тренерами, узнаем расписание и посмотрим, как совместить с учёбой, – говорит мама с улыбкой.

Нас встречают у двери и проводят в здание. В вестибюле несколько стендов с фотографиями тренирующихся детей. Нас ведут дальше. Почти все стены увешаны плакатами с портретами футболистов: вот Хенрик Ларссон, вот Зинедин Зидан, вот Рауль, вот Рональдиньо, даже Себастьян Дайслер есть! Смотрю на него, пока мы с мамой не сворачиваем налево по коридору. Останавливаемся у какой-то двери. Кроме меня здесь ещё несколько мальчишек с мамами. Только один – с папой. Дядька в спортивной форме записывает фамилию, имя и дату рождения, другой дядька, помоложе, предлагает пройти на поле.

Поле большое, как и положено. Но между двумя обычными воротами по всему полю разбросаны несколько вдвое меньших и совсем маленьких.

Обучение в клубе бесплатное, но, чтобы пройти отбор, нужно, как сказала мама, показать себя.

Чуть в стороне от поля, на земле, ближе к зрительским местам, где расселись родители, расчерчен метраж. Как у нас в школе для прыжков в длину. Тут же один из тренеров отмеряет метры на большом расстоянии. Наверное, бег.

– Ребята, посмотрите на меня! – громко говорит молодой тренер. – Первое задание – прыжки в длину. Учитываться будет лучшая из трёх попыток. Те, кто отпрыгает, прошу сразу подойти к моему коллеге. Там бег на шестьдесят метров. После бега метание мяча, вам нужно пройти вон к той отметке на поле, – тренер показывает направление рукой. – Там тоже три попытки.

– А бежать тоже три раза? – спрашивает кто-то.

– Нет, бежать только один раз, – улыбается тренер. – Встаньте по выданной вам очерёдности.

У меня первый номер. Люблю быть первым. Я прыгаю, потом ещё и ещё. Третья попытка – 1 метр 76 сантиметров. Думаю, дальше не прыгнет никто. Иду к короткой дистанции. Бег для меня – пустяк. В классе я лучший по нормативам. Пробегаю за десять секунд. Мяч метать не очень люблю, но результат у меня и здесь не хромает. Кидаю на 38 метров.

Второй этап отбора, самый интересный, на следующий день. Я приезжаю с тётей Олей, потому что маме нужно на работу. Но она обещает позвонить.

Первое задание – жонглирование мячом. Обычно у меня получалось пятнадцать-шестнадцать раз, но тут мяч упал после счёта «11». Я начинаю переживать: вдруг не пройду? Мальчик за мной не ударил и шести раз. Я успокаиваюсь. Шансы всё-таки есть.

На следующем задании нужно провести мяч между кеглями и ударить по воротам сначала одной ногой, потом другой. Я не теряю мяч и не промахиваюсь ни разу.

На третьем задании тренер дважды кидает мне мяч, я его принимаю сначала грудью и останавливаю ногой, потом жонглирую головой и даю ему скатиться по плечу и ноге. Затем тренер предупреждает, что он назовёт ту часть тела, какой я должен буду принять мяч. Кидает и кричит:

– Колено!

Я повинуюсь, останавливаю мяч коленом, жонглирую, уменьшаю его скорость и прижимаю к земле стопой.

– Всё, – говорит тренер. – Молодец! В течение трёх дней мы сообщим результаты.

– Димочка, ты – умница! – восхищается тётя Оля. – Прямо настоящий футболист!

Я доволен. Очень. Вибрирует телефон.

– Как, Дима? – спрашивает мама. Она всё-таки позвонила!

– Хорошо, сказали, сообщат результаты в течение трёх дней.

– Ты умница, мой мальчик! Умница!

Странная штука. От горя сердце тарабанит, от счастья тоже. Оно вот-вот выпрыгнет и начнёт скакать, как мяч!

Из клуба звонят на следующий вечер. Приглашают на обучение… Я запрыгиваю маме на шею, и мама кружит меня по всей кухне. Потом готовит праздничный ужин, приглашает тётю Олю и предлагает отнести в больницу торт: хоть Ренату пока нельзя, но пусть и он, и все остальные за меня порадуются. Я сделал это! Я забил гол в ворота судьбы! Первый тайм окончен, начнём второй…

Будет хет-трик!

Ренат счастлив, он даже обнимает меня, хотя ему нельзя напрягаться и подниматься. Дядя Чингиз вышел на работу, и в больнице остались тётя Зарина, Тимка, а Дилярка не слезает с рук Марины. Пока мы все едим торт, Ренат пьёт бульон.

– Хуже пытки, – улыбается он. – Вы просто издеваетесь!

Ближе к обеду мы с мамой едем в клуб. Сегодня у меня первая тренировка.

Молодой тренер Григорий Рафикович показывает нам комплекс: конференц-зал, манеж – как школьный спортзал – затем проводит меня в раздевалку. Мама хочет посмотреть занятия. Ждёт меня. Я быстро переодеваюсь, и мы идём на поле. Григорий Рафикович встречает нас, зовёт кого-то:

– Вась, Вася! Маруняк!

К нам с поля подбегает высокий плотный мужчина в кепке.

– Звал, Бабаян? – спрашивает он густым басом.

– Да. Познакомься, твой новый ученик Дмитрий Арефьев, принимай, – отвечает Григорий Рафикович. – А это его мама, Татьяна Юрьевна. Дима, – обращается он ко мне, – это твой тренер, Василий Васильевич. У него высокая тренерская квалификация, лицензия UEFA «В», в этом году будет сдавать на «А».

Мама выглядит какой-то потерянной. Василий Васильевич встречается с ней глазами и замирает. Улыбка потерялась где-то в уголках рта.

– Таня? – голос этого великана становится странно мягким.

– Вася, ты? – мама, кажется, едва дышит.