Детям до шестнадцати - Виталий Каплан

Неожиданная пятёрка тоже почему-то не обрадовала. Вспомнился папин любимый анекдот про фальшивые ёлочные игрушки – которые совсем как настоящие, только радости от них никакой.

– Лаптев, не витай в облаках! – вернул его в реальность голос географички Анны Фёдоровны. – Я для кого вообще рассказываю? Для стенки? У тебя что, слишком хорошее настроение? Так это легко можно исправить. И не забывай, что в той четверти я тебе четвёрку всё-таки натянула, а значит, сейчас нужно отрабатывать!

Он честно посмотрел на карту обеих Америк. Там, в нижней, то есть в Латинской, на самом деле много интересного. Сельва там всякая, пампасы…

– Поедем в пампасы! – объявил папа на третий день каникул. – Отгулы накопились, – пояснил он маме, – и надо стремительно отгулять, потом сгорят… бухгалтерия и кадры закрывают квартал.

Саня не очень понял, какая тут связь, но обрадовался. В Краснодаре они тоже выбирались в пампасы, но редко.

– И я! И я! – заявился Мишка. – Я тоже хочу в пампасы! А не в дебильный детский сад!

– Что ещё за дебильный? – голос у мамы заледенел, сделался как у Снежной Королевы. – Ты откуда таких слов понабрался?

– У Ромки Сенчука! – охотно объяснил Мишка. – Он много всяких слов знает! Хочешь, расскажу?

…Пампасы были километрах в пятидесяти от Москвы – место посоветовал здешний папин сослуживец, капитан Барханов. «Летом тут, по разведданным, великолепная рыбалка, – объяснял папа, – ну и вообще красота всяческая».

Сейчас, в конце марта, оценить красоту было трудно. Сосновый лес, конечно, это здорово, но снег лежит почти повсюду. В городе он сморщился и стаял, а тут зима задержалась. Кусты стояли голые, ни намёка не только на листья, но даже и на почки – но красные и зелёные прутья на белом фоне смотрелись ничего так, хоть на картину. Или лучше сфоткать, что Саня и сделал – камера в смартфоне была весьма приличная.

Впрочем, кое-где на высоких местах уже пробивалась первая, неуверенная какая-то травка. Озеро, около которого сделали привал, было ещё покрыто льдом, и, судя по лункам, кто-то баловался зимним ловом. Но сейчас тут царило безлюдье. Понятное дело, будний день, да и конец марта, для рыбалки лёд уже слишком тонкий.

А что самое прикольное – им не пришлось ехать в метро до вокзала, ждать электричку, потом тащиться от станции по грязи. «Карета подана!» – объявил папа. Каретой оказался серебристый фольксваген-гольф, служебный, из части. Папе, как выяснилось, разрешили попользоваться. Что папа умеет водить, Саня знал – когда-то, ещё в Кемерово, и у них была машина, девятка, но потом случилась какая-то история, и девятку пришлось продать. Он смутно помнил эту машину – вроде бы красноватая – но тогда ему было ещё меньше, чем сейчас Мишке.

А вот Мишка казённой машиной остался недоволен. Он почему-то вообразил, что раз она военная, из части, то непременно должна быть защитного цвета и, главное, с пулемётом.

– Ну и в кого ты стрелять собрался? – спросил его Саня.

– В мутантов! – совершенно серьёзно объяснил мелкий. – Без пулемёта опасно, они бегают стадами и едят людей.

– Случаем, не ты братику задурил голову? – осведомилась мама. – Не только же от Ромы Сенчука он разных слов понахватался…

– Привыкай, сынок, – папа взлохматил Мишке белобрысую голову. – Мы, военные, не только на бронетранспортёрах ездим, иногда гражданская техника поудобнее будет. Кстати, – обернулся он к маме, – если всё по службе будет идти как сейчас идёт, то где-то через полгодика мы сможем себе такую же машинку позволить. Предстоит списание части автопарка и реализация по остаточным ценам.

От шоссе свернули на узкую боковую дорогу, долго петляли по ней, потом выехали на разбитую грунтовку, а дальше уж пришлось минут десять пилить пешком – до озера на колёсах не проехать.

Зато потом здорово было искать сухие ветки в лесу, разводить на берегу костёр. Честно сказать, у Сани получалось не очень, пампасы случались один-два раза в год, а если приходилось ходить в походы с классом, то костром всегда занимались другие, более опытные.

– В турсекцию бы тебя какую отдать, – вслух размечтался папа, нанизывая на шампуры заранее замаринованное мясо, – или в скауты… в столице наверняка должны быть. Там тебя быстро научат выживать в дикой природе.

Ни в скауты, ни в турсекцию Сане пока что не хотелось. Кто знает, что там за народ… может, ещё хуже семибэшников. И уж точно у них давно сложились свои компании, а он будет чужой, ни рыба, ни мясо. Но спорить с папой не стал – всё равно папины мечты чаще всего так и оставались мечтами. Хотя вот с дзюдо получилось. Даже бронзовая медаль на районных соревнованиях была, и грамота в деревянной рамочке. А главное – ребята нормальные, даже лучше, чем в классе, хотя и в классе тоже ничего.

Жаль, всё это осталось там, в Краснодаре.

А тут – двадцать пять человек, поумнее и поглупее, уродливые и вполне себе красивые, наглые и робкие, шумные и тихие… Но все – чужие. Даже и подумать было глупо, чтобы пригласить кого-то на день рождения. Для них он сейчас – Лапоть, враг номер два. Нет, даже номер один, потому что интерес к Жабе у класса последние дни как-то увял. Иногда ещё рисовали её на доске, но куда реже, чем в той четверти. На спину бумажки с матерными словами не цепляли, после школы могли поорать вслед «Жа-ба!», «Жа-ба!», но не с таким восторгом, как раньше. А вот его изводить Снегирям гораздо интереснее. Может, потому что он, Саня, им пока непонятен. Ну и, наверное, времени и фантазии на издевательства у них всё-таки не бесконечно много, и если уж переключились на него, то Жабе достаётся меньше.

Он взглянул на Жабу. Та спокойно слушала географичку и временами что-то чиркала в блокнотик. Конспектирует! – с раздражением понял Саня. Почему это его разозлило, он сам не понимал, но сегодня его злило вообще всё. И солнце, протыкающее кинжально острыми лучами тучу, и глупое чириканье воробьёв за окном, и нудное бормотание Анны Фёдоровны.

Ну и, конечно, Жаба. Может, она и не виновата, но не будь её, всё бы у него с семибэшниками срослось отлично. Водился бы со Снегирями (особенно, конечно, с Дашей), гамил бы с Петькой в «С.Т.А.Л.К.Е.Р» и «Фоллаут», да и с дылдой Куницыным интересно было бы установить контакт. От кого-то из ребят он слышал, ещё до бойкота, что Гошка занимается каким-то редким стилем восточных единоборств. Вот на этом можно было бы закорешиться, а там и в этот его редкий стиль походить. Папа, конечно, обещал, что Саня и в Москве продолжит заниматься дзюдо, но за полтора месяца ничего пока не нашёл. Да и понятно – целыми днями в части, до поиска ли ему?

А кстати! – неожиданно сообразил Саня – Куницын ведь единственный человек в классе, не отметившийся в издевательствах над Жабой! Да и в бойкоте никак не проявился. То есть как раньше, до бойкота, ни слова Сане не сказал, так и после бойкота то же самое. И не только Сане. Ни с кем вообще никак… ну разве что спросит, в каком кабинете история будет, или что задали по инглишу. Полный, значит, нейтралитет. А почему?