Детям до шестнадцати - Виталий Каплан

– Так! Великолепно. Встали оба!

Подняв глаза, Саня обнаружил, что сверху на него смотрит Динамометр, и взгляд его не предвещает ничего хорошего.

Пришлось подняться.

Всё было ужасно. В грязи снизу доверху (и что Макс вымазался так же, нисколько не утешает), рюкзак помят (не пострадал ли смартфон?) и тоже запачкан, ухо болит (оказалось, Снегирёв таки успел его достать, просто в горячке боя это промелькнуло мимо сознания).

А кстати, спасённая Жаба благополучно себе ускакала. Теперь фиг докажешь, что не просто так набросился на мирно гуляющего мальчика Максимку…

– Он мне руку сломал! – мрачно заявил Макс.

– Разберёмся, – коротко бросил Динамометр. – Но не здесь. Ну-ка живо пошагали в школу! И если кто-то вздумает удрать, так я бегаю быстрее.

Ну да, конечно, быстрее. Только вот если они оба сейчас рванут, причём в разные стороны… За двумя зайцами погонишься… Правда, чтобы вот так одновременно рвануть, нужно заранее договориться… или хотя бы думать одинаково. А потом Саня сообразил, что это вообще идиотизм. И калитка всего одна, а лезть через забор – дело небыстрое, и рюкзаки их Динамометр предусмотрительно забрал. А самое главное – надолго не убежишь. Завтра-то всё равно в гимназию тащиться, а там уже их ждут, радостно скалят клыки…

Сейчас особой радости никто не испытывал. Антонина Алексеевна тяжко вздохнула и сказала:

– Все неприятности всегда случаются не вовремя. У меня, знаете ли, Николай Геннадьевич, были совершенно другие планы. Но что поделать, придётся разобраться в ситуации. Вас я, кстати, тоже попрошу поприсутствовать. И пригласите сюда Елену Ивановну, она, очевидно, у себя в кабинете. Только сперва сводите Снегирёва в медпункт – раз уж мальчик жалуется, что у него сломана рука, нужно внести ясность… хотя когда действительно рука сломана, держатся несколько иначе.

Оставшись в учительской вдвоём с Саней, завуч окинула его долгим взглядом.

– Видел бы ты сейчас себя, Саша! То-то радости будет маме всё это отстирывать. И чего тебе спокойно не живётся? Может, пока ещё никого нет, скажешь, что со Снегирёвым не поделили? Как-то мне не верится, что ты ни с того ни с сего на него набросился.

Саня вжал голову в плечи. Конечно, надо было пользоваться шансом и вежливо объяснить, что он типа рыцарь, бросился защищать типа прекрасную даму, и всё такое. Но отчего-то – шестым, седьмым или даже семьдесят восьмым чувством – он просёк, что говорить всё как есть ни в коем случае нельзя. Да, Антонина не зверь и не дура, она хоть и поругает, а поймёт. Причём тут даже стукачества никакого нет, чуть ли не полкласса видели, из-за чего он сцепился с Максом. Так что лови момент, скажи правду! Только вот потом будет плохо. Что плохо, кому плохо, чем плохо, он понятия не имел, но на всякий случай решил молчать.

– Не доверяешь, значит? – грустно заметила Антонина Алексеевна. – Что ж, дело твоё. Тогда будем разбираться на общих основаниях.

Потом притащились Динамометр с Максом.

– Само собой, никакого перелома! – весело сообщил физкультурник. – И даже растяжения нет, а обычное воспаление хитрости.

– Похоже, оно не только у Снегирёва, – сухо сказала завуч. – Кстати, вы уж зайдите всё-таки за Еленой Ивановной, это же её класс, в конце концов.

Динамометр послушно побежал за Елешей, и вскоре та ворвалась в учительскую.

– Так! – заорала она с порога. – Доигрались! Вы что себе позволяете, оба! Я сколько раз вам говорила!

– Полтоном ниже, Елена Ивановна, – почти не разжимая губ, произнесла Антонина Алексеевна. – Давайте без эмоций, конструктивно, и, пожалуйста, не затягивая. Мне к пяти часам на совещание в методический центр!

Пока взрослые переговаривались, Саня изучал глазами Макса. Тот сидел совсем какой-то потерянный и поломанный. Вроде и не так сильно ему досталось, ну подумаешь, парочка ударов по печени и болевой на локоть. От этого не умирают. Но вид у Макса был такой, будто он уже умер или умрёт в ближайшие пятнадцать минут.

Меж тем неприятности и не думали завершаться. В учительскую заглянул сам Игорь Васильевич, директор. Саня, если честно, его побаивался, хотя видел только издали и ни разу не общался. Жилистый, суховатый, лысоватый, с глазами как две льдины с Северного Полюса. Или даже с Южного. Вроде бы не рычит, не кусается, солидный такой – а хочется на всякий случай отойти подальше.

– Что это тут у вас? – как-то чуть ли не весело поинтересовался он. – Импровизированный педсовет?

– Почти, – кивнула Антонина Алексеевна. – Видите ли, у нас некоторое ЧП случилось. Серьёзная драка между вот этими двумя молодыми людьми из седьмого «б».

– Хорошо хоть я вовремя увидел, растащил, – подал голос Динамометр. – А то ведь они в такой раж вошли, что и реанимацией могло кончиться.

Директор молча пожевал губами и уселся рядом с Антониной Алексеевной. Видно, ему тоже загорелось поучаствовать в допросе.

– Ну так что? – скучным голосом заговорила завуч, – в чём причина конфликта? Не советую запираться, это только подтвердит мои самые худшие предположения.

Саня молчал. То ли шестое, то ли семьдесят восьмое чувство никуда не делось. В мозгу точно красная лампочка горела: нельзя!

И тут заговорил Макс.

– Это я виноват, Антонина Алексеевна! Я просто Лаптю… ну то есть Лаптеву сказал, что он урод… только другими словами… нехорошими. А он озверел и на меня полез. Понимаете, он нервный какой-то. Обозвали тебя, ну обзовись тоже, а бить-то зачем? Но всё-таки я тоже виноват, не надо было с ним заводиться…

Саня удивлялся недолго. Ну а что ему ещё было говорить? Снегирь – птица умная, понимает, что не рассказывать же, как со всей дури саданул с ноги Лягушкиной. Но и врать, что на него ни с того ни с сего напали, тоже нельзя, не поверят. Значит, надо придумать какую-то мелочь. Только вот на что он рассчитывает? Что Саня его слова подтвердит?

Похоже, именно на это Макс и рассчитывал. Как ещё иначе расценивать его быстрый, умоляющий взгляд?

– То есть ты… э… Снегирёв, утверждаешь, что сам спровоцировал драку? – уточнил Игорь Васильевич.

– Ага! – виновато кивнул Макс.

– А ты что скажешь, Лаптев? – директор навёл на Саню свои льдистые глаза, и тому сделалось жутко. Хотелось стать крошечным, как атом или даже электрон. Мало ли электронов бегает по вселенной, разве каждый заметишь?

Но раз уж превратиться в электрон не судьба, пришлось отвечать.

– Да, всё так и было, – сказал он, глядя в пол. – Он обозвался, я на него полез…

– Как-то всё это сомнительно, – покачал головой директор. – Будь вы в третьем классе, ещё можно поверить, но в седьмом… Взрослые уже парни, почти тринадцать…

– Лаптеву как раз сегодня исполнилось, – вякнула Елеша.

– Ну вот тем более! Это ж какие мозги нужно иметь, чтобы в день своего рождения затеять драку! Кстати, какая у него успеваемость, Елена Ивановна?