Муха и самозваный принц - Евгений Некрасов

— Вы хотите сказать, что «большой парень»…

— Мы, кто ж еще, — кивнул Дед. — У англичан разведку против русских возглавлял заведующий отделом Форин офис Алистер Маклин, который оказался агентом русских. В те же годы в Лос-Аламосе агенты русских работали над американской атомной бомбой и передавали результаты в Москву. После такого позора Запад мог переплюнуть нас только в сказке, и Флеминг ее выдумал. Хорош бы я был, если бы разъезжал по Америке в автомобиле Джеймса Бонда со встроенными пулеметами, бронещитками и боевыми лазерами! Меня разоблачил бы первый же дорожный полисмен, которому вздумалось заглянуть под капот. А потом что — воевать со всей Америкой?

Разбитый в пух и прах Михалыч обезоруженно поднял руки, и все углубились в телячьи почки.

Как и вчера, Маше казалось, что можно было бы приготовить повкуснее. То ли вымочить получше, то ли потушить подольше. Нет, готовили в ресторане отлично. Если не глядеть в правую сторону меню. А если глядеть, вставал вопрос: «За что берут такие деньги?». Маша винила себя. Наверное, у нее вкус неразвитый, а еда в ресторане особенная, экологически чистая, фантастически вкусная, и на ее бы месте настоящий гурман умер от восхищения.

За десертом Дед завел стариковский разговор о лечебных процедурах в санатории, потом вырулил на отдыхающих и, в частности, на Амирова. Михалыч и выложил все, что знал о нефтяном короле, наверное, думая, что вспомнил о нем, потому что к слову пришлось, хотя на самом деле разговором исподтишка дирижировал Дед.

Проворная официантка убрала опустевшие вазочки из-под клубники. На столе осталось шампанское в ведерке с подтаявшим льдом.

Михалыч умолк, поправил галстук и сделал торжественное лицо.

— Я хотел, пользуясь тем, что вся семья в сборе…

Он достал из кармана коробочку в форме раковины-жемчужницы. У Маши дрогнуло сердце. Волнуясь, Михалыч не сразу отковырнул ногтем крохотную застежку и раскрыл коробочку. На темно-синем бархате лежал перстенек с бриллиантом.

— Маргоша, я делаю тебе официальное предложение, — сказал Михалыч, косясь на Машу.

За соседним столиком, с шумом отодвинув стул, поднялась петербургская выскочка.

— Ура! — торопливо сказал Дед и бабахнул шампанской пробкой.

Выскочка уходила, вызывающе громко цокая каблуками, лупоглазый Дима семенил за ней, как на поводке.

Мама, помедлив, потянулась к перстеньку.

Это было невероятно, жутко, невыносимо! Маше хотелось заорать с отвратительной уличной интонацией, которую она сама ненавидела у других: «Ты дура, что ли, не поняла?!»

В губы ей ткнулся холодный край бокала. Пузырьки шампанского лопались, выстреливая крохотные брызги.

— Прекратить истерику! — зашипел Дед. — Ты что хотела, чтобы мужик до сорока лет ни с кем не встречался?!

Как всегда, Дед был прав, но от этого не стало легче.