Муха и самозваный принц - Евгений Некрасов

— Я от Хозяина, — сказала Верка.

— Знаю. Говори, быстро.

— Быстро не получится.

Ерш обхватил себя руками. Полминуты на морозе, а он уже превратился в сосульку. Дурацкая форма. Курточка короткая, в поясницу задувает.

— Обойди вокруг, я тебе черный ход открою, — бросил он и, приплясывая от холода, вернулся в музей.

— Подудели в трубу? — спросила из-за стойки Соня.

— Ее мамаша там ждала, стеснялась зайти. Во деревня! — осудил Ерш, как будто сам вырос в Рио Де Жанейро, и попросил у бармена чаю. Пока Верка топала кругом, он успевал хлебнуть горячего.

Чай был ароматнейший, и сахару в меру, чтобы не отбить вкус.

— Что за сорт? — ревниво спросил Ерш. Он считал, что разбирается в хорошей еде и питье.

— Четыре сорта в разных пропорциях, мой рецепт, — сказал бармен.

— Скажешь потом, запишу, — Ерш с сожалением отодвинул чашку. — Не выливай, я люблю холодный. Вернусь — допью.

Верка топталась на заднем крыльце под лампочкой. Она была даже симпатичной, когда не изображала чеканашку.

— А ты, значит, на связи у Хозяина, — ревниво заметил Ерш, впуская ее за дверь. — Кто еще из наших в «Кущах»?

— Многознание ума не прибавляет, — сказала Верка. — Пошли наверх.

— Зачем? — не понял Ерш.

— А если кто выйдет на лестницу?

В этом был резон: подняться к чердачному люку, там точно не заметят. Ерш вздохнул и пошел, думая, что знает в «Райских кущах» каждый чулан, а Хозяин сослал его в музей и взял к себе связной Верку, которая хоть и поддельная, но все-таки дура. Под ложечкой сосало от обиды, но Ерш виду не показал и даже для приличия завел не относящийся к делу разговор:

— Ты где шаталась-то? Год тебя не видал.

Во времена лохотрона Верка была нелюдимой. Днем на рынке не поболтаешь, они же типа незнакомы. Вечером поделили выручку и разошлись. Ерш раз хотел ее проводить — убежала… А тут по-свойски начала рассказывать, как в Ивантеевке их бригада схлестнулась с другими лохотронщиками, как лежала в больнице. Плакала. Ерш даже растрогался. Не, она правда симпатичная. И носяра не сильно большой, зря ее Рылом прозвали.

На повороте лестницы Ерш случайно прижал ее и бедром и почувствовал в кармане Веркиного пальто мобилу. Большая, из самых дешевых. Видно, Хозяин всем раздал такие.

— Скажи Хозяину, по нашим мобилам звонить нельзя, — предупредил Ерш.

— Он сам давно понял.

— А чего ж ты носишь?

— Так всем уже сменили симки.

— А мне?

— И тебе сменят. Давай.

Ерш достал свою мобилу. Жалко, только день и поносил.

— Когда вернешь?

— Верну. Надо прошивку на программу поставить.

— Че?

— Не бери в голову.

Добравшись до верхней площадки, Верка села на перила и расстегнула пальто.

— Ф-фу, намучилась! Мешки таскать легче.

Пальто было толстенное, на вате, что ли? Верка из него высовывалась, как червячок из яблока. После дела она сможет купить хоть манто из соболей. Но заранее говорить о таких вещах западло, удачи не будет.

— А че ты себе пуховик не купила? — спросил Ерш.

— А че ты себе губы не накрасил?

Ерш надулся:

— А в рыло?

— Тупой ты все-таки, Ершик, — с непонятной грустью сказала Верка. — Это мое кормильное пальто, сечешь? — Выпятила губу, пустила слюни и загнусавила: — Дя-день-ки и те-тень-ки, дай-те руб-лик на кон-фет-ки.

Я маленькая девочка,

Я в школу не хожу.

Купите мне ботиночки,

Я замуж выхожу.

— Завязывай, — буркнул Ерш, отворачиваясь. Когда Верка изображала дурочку, даже ему становилось не по себе: и жалко ее, и смотреть противно.

— Ты сам начал… Ершик, давай в темпе: говори, что там у тебя обломилось, и разбежались. А то мне в «Кущи» надо, потом домой сколько топать, — заторопилась Верка.

Ерш не чувствовал своей вины. Наоборот. Он рассказал все как было, добавив свои соображения. Мол, началось с Хозяина: кто-то сделал с его мобилы телефон-близнец, узнал, по каким номерам звонил Хозяин, и так вычислил его, Ерша. Спросил: