Тайна Лидии - Финн Сеттерхольм

– Полегче! – ухмыльнулся он, обнажив редкие пожелтевшие зубы. – Я всего-навсего принес сеньорите еды.

Лидия с отвращением посмотрела на миски. В одной было какое-то серое месиво, в другой – вода.

– Я не хочу это есть, – сказала она.

– Хо-хо, – снова просипел тюремщик. – Ешь, пока дают. Вот начнет тебя инквизиция допрашивать – тогда не до еды будет.

– А что эта инквизиция будет делать? – боязливо спросила Лидия.

– Что они будут делать? Допрашивать тебя про твои ведьминские дела, что ж еще.

– Но я не ведьма.

– Все вы так говорите, пока инквизиция не станет допрашивать. А как начнут пытать – сразу признаётесь. Это как пить дать. А какая не признается – ту испытывают водой.

– Что это такое? – прошептала Лидия.

– Тебя бросят в воду. Всплывешь – значит, ты ведьма. То– гда тебя сожгут на костре. Утонешь – значит, не ведьма. Тогда, выходит, примешь смерть чистой. Если это тебе в утешение, конечно.

Старик смотрел на Лидию желтыми слезящимися глазами, склонив голову набок.

– Ты, правда, не очень-то похожа на ведьму. Такая славная, пригожая… Но это ты, конечно, чары на меня навела.

– Я не ведьма, честное слово! Пожалуйста, выпустите меня и скажите, что я сбежала! – выпалила Лидия.

– Даже не пытайся, – просипел старик. – Уж как я рад, что у меня тут пленник, – давненько никого не было. Хотя скоро инквизиция тебя заберет, опять буду один куковать. И ты кукуй, кукушечка, пока тебя не съели.

С этими словами старик повернулся спиной к Лидии и побрел прочь, шаркая по каменному полу. Девочка бросилась на койку и пролежала так весь день, не в силах пошевелиться. Только один раз встала попить воды, но еду трогать не стала, хоть и была голодна.

Наконец Лидия уснула и проснулась только глубокой ночью. Сквозь оконце под потолком светила луна. Вскоре девочка услышала, как кто-то крадется к двери. Сначала она решила, что это тюремщик, но тут раздался знакомый шепот:

– Лидия, это я!

Голос принадлежал Марии Барболе. Лидия бросилась к решетке, сердце бешено колотилось от радости.

– Как ты тут, бедняжка? – прошептала Мария Барбола.

– Здесь так ужасно! А скоро за мной придет инквизиция! – Лидия чувствовала, что вот-вот заплачет.

– Я так хочу тебе помочь! Только не знаю чем. А если меня здесь увидят, то и сама королева не поможет. Она и так сердится на меня за то, что я дружила с тобой. А принцесса все плачет и плачет, не ест и не пьет. Говорит, что ей нужна только ты. С ней и придворный священник говорил, и кардинал – все объясняли, что ты ведьма, а она только кричит и ничего слушать не хочет. Веласкес говорил с королем и просил тебя отпустить, но после тех твоих слов это невозможно. Король с королевой в страшном гневе и никогда тебя не простят… Как ты могла произнести такие слова, Лидия? Ты, наверное, сошла с ума…

Лидия пожала плечами.

– Я просто очень рассердилась, и слова сами сорвались с языка…

– Как же мне тебя спасти? – вздохнула Мария Барбола.

– Есть один способ, – сообразила вдруг Лидия. – Слушай меня внимательно. Ты должна принести сюда картину из галереи. И картина непременно должна быть из другой страны. Не из Испании и ни в коем случае не кисти Веласкеса. Возьми маленькую, чтобы легче было нести.

– К-картина? – Мария Барбола запнулась от неожиданности. – Чем же картина тебе поможет?

– Не спрашивай, – отрезала Лидия. – Нет времени объяснять. Просто принеси картину сюда, это мой единственный шанс выбраться. Иначе инквизиция меня погубит.

– Но мне больше не разрешают ходить в галерею, – ответила Мария Барбола. – И вдруг там заперто?

– Придумай что-нибудь. Пожалуйста, голубушка, помоги мне! Принеси картину как можно скорее!

– Ничего не понимаю, – пробормотала Мария Барбола. – Но помочь попробую. Правда, не раньше следующей ночи. Скоро рассветет – не дай бог меня тут увидят!

Просунув руку между прутьями решетки, она погладила Лидию по щеке и скрылась. Как только стих звук быстрых шагов Марии Барболы, снова наступила полная тишина.

На рассвете пришел тюремщик и принес новую порцию еды. Лидия лежала на койке, повернувшись лицом к стене, – ей не хотелось видеть мерзкого старика. Заметив, что она не прикоснулась к ужину, тюремщик что-то пробормотал, а выйдя из клетушки и захлопнув решетку, громко сказал:

– Завтра утром за тобой придет инквизиция, ведьмочка. Вот они с тебя спесь-то посбивают! Будешь как шелковая, если в живых останешься, хо-хо!

Время тянулось бесконечно медленно. Лидия лежала на койке и смотрела в стену. Время от времени она вставала и ходила по камере, считая круги: пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять… К вечеру раздался какой-то шорох, и Лидия увидела большую крысу. Девочка забралась с ногами на койку и замерла – этих зверьков она не любила. А вот крысе не было дела до Лидии. Она чистила усики передними лапками, мигая черными глазами-бусинками.

Наступила ночь, взошла луна. Лидия и не думала спать – она ждала Марию Барболу с картиной. «Только бы получилось!» – молила она про себя. А что, если галерея и вправду заперта? Или вдруг кто-нибудь застал Марию Барболу с картиной в руках? Любая мелочь могла сорвать их план!

Час шел за часом. Лидия лежала на койке, сердце громко стучало от волнения. Скоро наступит утро, вот-вот придет инквизиция – тогда ей уже никто не поможет. Кажется, в окошке забрезжил рассвет… Но вот раздался какой-то тихий скрежет и звук крадущихся шагов. Лидия скользнула к решетке, пытаясь разглядеть коридор, и услышала голос запыхавшейся Марии Барболы:

– Лидия, я принесла картину. Страсть какая тяжелая, в одиночку ни за что не дотащила бы!

– Кто же тебе помог?

– Веласкес. Он застал меня в галерее, и я уж подумала, что настал мой последний час. Ему не соврешь, так что я сказала все как есть, что мне нужна картина. Я думала, что он позовет стражу, а он взял да и помог. Дотащил ее до самой лестницы, а дальше не решился – услышал чьи-то шаги. Но сказал, что понял, для чего она тебе нужна. Откуда он знает? И как картина тебе поможет? Ой, падает!

Картина со стуком упала на пол. Лидия просунула руку между прутьями решетки, пытаясь до нее дотянуться.

– Погоди, сейчас подвину, – прошептала Мария Барбола.

В ту же секунду в коридоре послышались чьи-то шаги и голоса. Дрожащее пламя осветило стены.

– Мне пора, – прошептала Мария Барбола. – Если меня увидят, мне конец!

Лидия в отчаянии пыталась нащупать полотно в темноте за решеткой, хотя даже не знала, что это за картина и сработает ли план.

Голоса все приближались. Лидия увидела темные силуэты в свете масляных ламп: два стражника, Хосе, два священника в черном и один высокий мужчина в красном одеянии – наверное, кардинал. Пламя ламп выхватило из темноты картину, и Лидия увидела лицо девушки в обрамлении золотых кудрей. Девочка ухватилась за раму и изо всех сил вытянула пальцы, чтобы коснуться полотна. Последнее, что она увидела, было изумленное лицо кардинала – через мгновение Лидия с треском и грохотом провалилась в никуда.