Формула добра - Михаил Самарский

– Не знаю, – честно признался я. – Время покажет. С человеком сложно спорить. Он очень силён.

– Но ведь и мы не слабаки, мы смелые и отважные! – гордо заявила собака и на всякий случай звонко тявкнула.

Рассмотрев свою соседку внимательно, я чуть было не рассмеялся. Тоже мне, силачка нашлась. Но я сдержался. Неожиданно к нам подошёл лохматый-прелохматый пудель с фотокамерой и попросил разрешения сфотографировать нас вместе с моей собеседницей. Я согласился, а соседка почему-то завиляла хвостом. Пока фотограф настраивал свой аппарат, моя соседка куда-то исчезла.

«Ага, – подумал я, – ты не только сильная, но и очень смелая!» Как только пудель-фотограф удалился, моя отважная собеседница снова появилась.

– А вы почему убежали? – удивлённо спросил я.

– Ой, вы знаете, господин лабрадор, – вильнула она хвостом, – не стала рисковать. Так хочется потявкать, повозмущаться, себя показать, на собак посмотреть. Но, понимаете, какая незадача. Если мой хозяин узнает, что я участвовала в этом мероприятии, он выгонит меня из дома и снимет с довольствия.

– Ах, вон оно что! – усмехнулся я. – Аргумент веский.

– Тяф-тяф, – согласилась собачка. – Поймите меня правильно.

– Понимаю, – кивнул я и добавил: – Всё понимаю…

Тем временем на трибуну поднялся серый пёс, больше похожий на волка, чем на собаку. Оказалось, он и есть наполовину волк.

– Друзья, – начал он. – Если мы хотим действительно добиться качественного улучшения нашей жизни, мы должны смотреть правде в глаза. Меня очень огорчает тот факт, что на съезде нет ни одного делегата от волков и диких собак. И это неправильно…

В зале раздался лай и шум. Кто-то с заднего ряда крикнул:

– Что за чушь? Давайте сюда ещё шакалов и росомах позовём!

Шум нарастал, где-то в середине зала началась потасовка, председатель постучал в микрофон и обратился к залу:

– Спокойно, господа, спокойно! Мы говорим о свободе слова, но почему-то не хотим слушать выступающего. Это несправедливо. Давайте выслушаем всех. Проявляйте терпение! Не будем устраивать здесь базар. Иначе люди только посмеются над нами, и всё останется на своих местах.

С горем пополам полусобаке-полуволку дали договорить, но зал слушал выступающего не очень внимательно. Шушукались, повизгивали, кое-где было слышно рычание.

Затем на сцену вышел американский дог и сразу обвинил всех людей в воровстве.

– Вы знаете, друзья, – громко кричал докладчик, – если бы эти двуногие жулики не крали наш корм, мы питались бы с вами в два, а то и в три раза лучше.

Делегаты оживились, из зала послышались выкрики «Правильно!», «Долой всех!». Американец одобрительно осмотрел зал и продолжал:

– Мы не должны с этим мириться, хватит терпеть, если они и дальше будут продолжать в том же духе, мы перегрызём им глотки!

Тут председатель собрания постучал в микрофон и, обращаясь к догу, сделал замечание:

– Уважаемый, прошу выражаться покорректнее. Не забывайте, нас могут услышать и люди.

– Ну и что? – возмутился американский дог. – Пусть слышат! Нам нечего бояться. Кто здесь власть? Мы или они? Мы их вышвырнем из тёплых мест и заставим работать на наше благо. Они уже двадцать тысяч лет эксплуатируют нас, но, в конце концов, этому нужно положить конец.

– И всё же выбирайте выражения, – потребовал председатель, – иначе я отключу вам микрофон.

– А давайте спросим у делегатов, – разошёлся дог. – Друзья, мы выгоним людей из их жилищ? Да или нет?

– Да! – робко донеслось из зала.

– Не слышу! – кричал американец. – Да или нет?

– Да! – чуть громче ответили собравшиеся.

– Спасибо за внимание! – поблагодарил дог и спустился в зал.

Председатель предоставил слово болонке.

– Дорогие собаки! – взвизгнула она. – Я поддерживаю предыдущего оратора и хочу кое-что добавить! Какая наглость – люди запрещают нам гулять там, где мы хотим! Разве это справедливо? Почему мы должны спрашивать разрешения у этих двуногих проходимцев? Это наша природа, и мы сами будем выбирать, где нам гулять и где жить! Требую полной свободы! Ура!

Особого энтузиазма речь визгливой болонки не вызвала. Зал притих. На трибуну поднялась немецкая овчарка.

– Уважаемые делегаты, мне кажется, мы затеяли какую-то чушь собачью. О какой свободе мы рассуждаем? Давайте спустимся с небес на землю. Свободы хотите? Хорошо. Будет вам свобода. Завтра ваш хозяин скажет вам: свободен, живи, как хочешь – вон бог, вон порог. Не проси у меня больше ни корма, ни крыши над головой. И что вы станете делать со своей свободой? Вы об этом подумали?

Зал снова зашумел.

– Спокойно, спокойно, – овчарка подняла лапу вверх, – я не возражаю против соблюдения наших прав. Я выступаю против жестокого обращения. Но говорить о нашей с вами полной свободе, мне кажется, преждевременно!

Из зала завизжала собака какой-то непонятной породы:

– Это провокация! Гоните эту нечисть с трибуны! Она против свободы! Свободу! Мы хотим полную свободу! Никаких ограничений! Гав-гав-гав!

Председатель утихомирил огромную стаю и объявил:

– Уважаемые делегаты, в работе нашего съезда объявляется перерыв, вернёмся к обсуждению вопросов через несколько дней. Далее в нашей повестке культурная программа. Сегодня специальный театр покажет вам потрясающий спектакль, балет по мотивам поэмы Александра Сергеевича Пушкина «Бахчисарайский фонтан»!

– Ура! Гав! Ура! Гав! Ура! Гав! – взорвался зал лаем и аплодисментами. Такой поднялся шум и гам, что я проснулся и ещё долго озирался по сторонам.

Ну, надо же, такому присниться! С ума можно сойти! Нужно, наверное, поменьше смотреть телевизор, а то кошмары начнут сниться.