Солнечное крыло - Кеннет Оппель

Зубы Чинука впились в него, и он вздрогнул. Попытался представить, что диск уже оторвался и падает. Горячий воздух толкнул его к земле, и Шейд, сопротивляясь, бешено забил крыльями.

— Чинук!

— Еще немного!

— Чинук, отцепись, мы сейчас упадем!

— Осталось всего два…

— Отцепляйся!

Чинук послушался. Шейд глянул на свой живот и увидел, что диск болтается всего на одном стежке.

«Падай, — думал он, — падай же!»

Шейд скользил над вершинами деревьев, так близко, что видел капельки, искрящиеся в чашевидных листьях. Диск стукнулся о них, и Шейд сжался от страха, но ничего не случилось, совсем ничего. Вдруг между деревьями образовался просвет, и он увидел длинную ленту илистой протоки. Шейд понесся к ней, широко раскрыв крылья и отчаянно молотя ими. Наконец он опустился на воду, от которой поднимался пар, и зажмурился, ожидая взрыва.

Ничего.

Чинук осторожно приземлился на берег.

— С ума сойти! Ты не взорвался, — произнес он скорее с удивлением, чем с облегчением.

— Он еще здесь, — тяжело дыша, прошептал Шейд. — Ты можешь поднырнуть снизу и перекусить последний стежок?

— Лучше выберись на берег.

— Я не хочу рисковать. Пожалуйста, Чинук. — Он уже чувствовал, как тяжесть диска тянет его на дно, но не хотел слишком сильно грести крыльями — вдруг от этого диск взорвется.

— Я не люблю воду, — сказал Чинук.

— Не больше, чем я, — сказал Шейд, теряя терпение. — Иди сюда и отцепи от меня эту штуку!

Чинук с отвращением принюхался к маслянистой воде. Она была покрыта слоем гниющих листьев и травы и источала запах разложения. Чинук вздохнул, крепко прижал крылья к телу и осторожно погрузился в воду, держа голову над поверхностью.

Когда он наконец добрался до него, Шейд печально подумал: «Почему ты не Марина?» — и тут же почувствовал себя виноватым.

— Спасибо, Чинук.

— Ты хочешь, чтобы я поднырнул снизу?

— В общем, да.

Чинук сделал глубокий вдох и погрузился под воду. Шейд почувствовал толчок в живот. И тотчас же Чинук вынырнул рядом.

— Что-то царапнуло меня там, внизу!

— Ты уверен?

Шейд невольно поджал ноги. Взгляд Чинука метался по поверхности воды. Но сквозь мутную воду было невозможно что-либо разглядеть.

— Может, это был просто кусок коры или еще что-то в этом роде, — сказал Шейд.

Тут что-то коснулось его хвоста. Нечто быстрое, чешуйчатое и длинное.

— Это не кора!

Чинук уже вовсю улепетывал к берегу.

— Диск! — прошипел Шейд. А вдруг он взорвется, если выбраться на берег? Немного в стороне он увидел на поверхности воды длинную борозду, потом показалась голова с выпуклыми глазами, а за ней — скользкая чешуйчатая спина в несколько футов длиной. Это было что-то вроде рыбы, но такой он еще никогда не видел. Одни зубы чего стоят! Большие треугольные зубы в широко раскрытой пасти.

Существо скрылось под водой. Где оно сейчас? Возможно, прямо под ним. Ожидание.

Нет, это уже слишком! С диском или без диска, но он вылезет отсюда. Шейд стал грести к берегу. Но на полпути его неотвратимо потянуло вниз. Барахтаясь, он ничего не видел в мутной воде, но, ощутив внезапную боль около живота, догадался, что это рыба тащит его.

Диск оказался в ее пасти.

Шейд сопротивлялся, но намокшие крылья были бесполезны, и рыба с силой тянула его в глубину. Он отчаянно рванулся и вдруг почувствовал, что последний стежок порвался. Он был свободен. С огромным трудом Шейд прижал крылья к телу и бешено забил ногами, медленно поднимаясь на поверхность. Рыба могла бы в секунду настичь его, если бы захотела.

Наконец он вынырнул, огляделся и увидел скорчившегося на берегу Чинука. Увидел облегчение, отразившееся в его глазах.

Но прежде чем Чинук успел вымолвить хоть слово, Шейд услышал приглушенный, но мощный звук взрыва. Вода вскипела, выбросив в воздух колоссальный столб песка и грязи. Шейда подбросило чуть ли не до верхушек деревьев. Он быстро раскрыл крылья и спустился к Чинуку.

Некоторое время они молча наблюдали, как вода медленно успокаивается. Потом Шейд поднял глаза к вершинам деревьев, незнакомым звездам, прислушался, как перекликаются в чаще неведомые животные — таинственные вопли, уханье, карканье.

Совершенно незнакомый, не похожий на другие лес. Деревья были высокие и голые — стволы без ветвей и листьев, высотой футов пятьдесят или больше, а потом раскидывались роскошным куполом. Под ними росли цветы, лианы, обвивающие стволы, и другие растения, которые, казалось, находили точку опоры на коре и вьющихся стеблях. Некоторые листья смутно напоминали северные растения, но были более мясистыми, с восковым блеском.

Шейда охватил страх. Он уже видел похожий лес в человеческом здании. Странные звезды, удушающая жара, все сходится. Он произнес это слово тихо, будто боялся, что оно обретет больше силы:

— Джунгли.

Люди сбросили их на родину Гота.

После теплого искусственного леса зимняя ночь казалась пронизывающе холодной. Марина чувствовала, как вся решимость, вся энергия покидают ее. Дрожа, она обернулась к зданию. Что если Аркадия права? Что если в самом деле им готовят славное, прекрасное будущее, а она совершила ужасную ошибку?.. Марина отбросила такие мысли; нет, ведь она видела, что люди делали с летучими мышами — обращались с ними как с неодушевленными предметами.

Когда они добрались до небольшого соснового леса, Фрида приказала остановиться, и все повисли на ветках, тесно прижавшись друг к другу. Марина жалась к Ариэли в поисках тепла.

— Мы должны решить, что будем делать, — сказала Фрида, — и быстро.

Марина оглядела их маленькую группу. Кроме Фриды, Ариэли и ее самой было еще шестеро, они выглядели замерзшими и испуганными.

Как будто прочтя ее мысли, Фрида сказала:

— Кто хочет, может вернуться. Я не стану никого удерживать. Вы должны поступить так, как считаете нужным.

Самец по имени Виндслинг неуклюже передвинулся:

— Почему бы нам не вернуться в Гибернакулум?

Такое решение на минуту показалось ей привлекательным. Марина почувствовала теплое убаюкивание, успокоение. Вернуться в безопасную пещеру за водопадом, сложить крылья, уснуть и забыть обо всем до весны…

— Шейд, — сказала она. — Я видела, куда отправилась летающая машина. На юг — юго-восток. Мы не можем оставить его.

Она посмотрела на Ариэль и увидела в ее глазах отражение собственного горя.

— Этот самолет уже очень далеко, — мягко сказала Фрида. — Он мог изменить курс.

— Я должна была лететь за ним, — всхлипнула Марина. — Если бы я была… более храбрая.