Уроки без правил - Антон Давидович Иванов

— Не будем мы записываться. — Мне хотелось скорее уйти подальше от этого мерзкого типа.

— Клим, какая муха тебя укусила? — вконец прибалдел Будка. — Зачем тогда мы сюда пилили? Или мне что, одному теперь записываться?

И Митька кинул на меня такой взгляд, будто я предал его. Ситуация возникла сложная. Не объяснять же Будке про этого десятиклассника. И, вздохнув, я смирился.

— Ладно, уговорил.

А про себя я добавил: «В конце концов, кто мне мешает сейчас записаться, а после попросту не ходить».

В общем, мы встали в длинную очередь. И пока этот мерзкий тип записывал впереди стоящих, принялись разглядывать актовый зал.

Мне показалось, что слухи о его великолепии сильно преувеличены. В нашей старой школе был почти такой же. Только здесь все чистенькое и новенькое. Может, правда, сцена тут и впрямь какая-нибудь особенная. Но как раз ее-то мы и не видели. Она скрывалась за тяжелым бархатным занавесом золотистого цвета. Такого в нашей прежней школе действительно не было.

— Отлично. Наконец-то мальчики, — отвлек меня от дальнейшего созерцания зала голос наглого десятиклассника.

Наша очередь совсем незаметно для нас подошла.

— Очень удачно, — продолжал разглагольствовать белобрысый тип. — А то идут в основном девчонки или мелочь пузатая из пятых классов.

И он кинул радостный взгляд на нас с Митькой. Я тем временем оглядел очередь. Кажется, этот тип был прав. Как же мы с Будкой раньше не заметили. И впрямь одни девчонки.

Будка тем временем бодро принялся диктовать белобрысому типу свои анкетные данные. Когда тот зафиксировал все на бумаге, Митька осведомился:

— А тебя самого-то как звать?

«Очень хорошо, — пронеслось у меня в голове, — сейчас все про него выясним».

— Василий Лосев, — с большим чувством собственного достоинства представился он. — Из десятого «А».

— Слушай, Вась, — с очень серьезным выражением будки произнес Митька. — Ты там запиши, что я хочу в осветители.

— Не могу, — мотнул головой белобрысый Василий.

— Почему? — расстроился Будка.

— Куда тебя примут, решит только просмотр, — с важностью пояснил Лосев.

— Да на фига мне просмотр? — возопил Будка. — Я светом хочу заниматься или там, в крайнем случае, звуками.

— Все равно без просмотра нельзя, — повторил Василий. — Понимаешь, порядок такой. Сперва все пройдут просмотр, а потом уж будем решать, кого в актеры, кого в костюмеры, кого в осветители. Но вообще-то ты, Дмитрий, подумай. По-моему, тебе лучше пойти в актеры.

— Это еще почему? — захлопал глазами Будка.

— Фактура у тебя хорошая, — ответил Василий.

— Фа-актура? — переспросил Будка. — Это в каком еще смысле?

— В смысле роста и фигуры, — пояснил Лосев.

— А-а-а, — протянул Митька.

— В общем, к следующей субботе подготовь наизусть какое-нибудь стихотворение, или басню, или отрывок в прозе, — сказал десятиклассник.

На Митькиной фактурной будке отразился смертельный ужас. И он дрожащим голосом пролепетал:

— Отрывок в прозе? А какого размера?

— Ну, хотя бы на страничку, — небрежно бросил Василий.

— Н-на с-страничку? — стал заикаться Митька.

— Неужели нельзя быстрее, — уже галдели дожидающиеся своей очереди девчонки.

— Ты все понял? — посмотрел Василий на Будку.

Тот, кивнув, уступил место возле столика мне. Лосев занес мои данные и счел своим долгом напомнить:

— Значит, пожалуйста, не забудьте. Просмотр через неделю ровно в три часа. Здесь. В актовом зале.

— Понял, — кивнул я и подумал: «Разбежался. Приду я на твой просмотр».

Мы с Будкой двинулись мимо неиссякающей очереди к лестнице. Среди жаждущих записи по-прежнему преобладали девчонки. Можно было подумать, что три четверти нашей школы вознамерились податься в актеры.

В самом конце очереди с гордым видом стояла Мити́чкина. Увидав нас с Будкой, она, видимо, глазам своим не поверила.

— Вы чего, тоже записались?

— Да, — с важностью изрек Будка. — Между прочим, в следующую субботу просмотр. Так что, готовься, Мити́чкина.

— Чего мне готовиться, — вздернула голову Танька. — Если уж даже таких, как ты, записывают, то меня точно возьмут.

— Ну, как хочешь, — ни к селу ни городу пробормотал Митька.

Когда мы уже спускались по лестнице, он с грустью спросил у меня:

— И чего эта Танька такая вредная?

— Да они все вредные, — думая о своем, откликнулся я.

— Считаешь? — внимательно смотрел на меня Будка.

— Уверен, — подтвердил я. — Мало того, они чем старше становятся, тем вреднее. Изучено на примере двух моих сестер.

— Ясно, — совсем расстроился Митька. Видимо, он понял, что шансы на успех у Таньки с каждым годом у него теперь будут только уменьшаться. Однако Будка никогда не умел долго унывать. А потому, чуть помолчав, совсем другим тоном добавил: — Круглый, а ты чего наизусть учить собираешься?

Я уже принял твердое решение, что не буду присутствовать на просмотре. Однако извещать об этом Митьку было бы с моей стороны глупо. Во-первых, он наверняка решит, что я испугался. А во-вторых, примется расспрашивать, почему да отчего. Так я и объяснил ему! Я даже Тимке ничего об этом не скажу.

В общем, я расплывчато произнес:

— Да просто повторю что-нибудь из стихов, которые в прошлом году учили.

— Ты, значит, еще чего-то помнишь? — с завистью изрек Будка.

— Чего-то да, — подтвердил я.

— А у меня лично все, что заставляют учить наизусть, мигом потом из башки вылетает, — посетовал Будка. — Понимаешь, Клим, сперва долблю, долблю, мучаюсь, мучаюсь, а как отвечу, тут же и забываю. Ну, прямо от первой до последней строчки.

— Видать, Будка, у тебя мозги так устроены, — отвечал ему я.

— Вида-ать, — протянул он. — А Василий, ты слышал, говорит, в прозе отрывок выучи. Да это, по-моему, вообще невозможно. Как, скажи на милость, прозу учить? Она ведь совсем не рифмуется.

— При чем тут рифма? — не понял я Будкиной логики. — Прозу надо по смыслу учить. И стихи, впрочем, тоже.

— А ты, Клим, по смыслу учишь? — искренне изумился Митька.

— Естественно, сперва представляю, что там происходит, а потом оно как-то само собою заучивается.

Будка сперва глубоко и надолго задумался. А потом сказал:

— Надо мне, Клим, твой метод опробовать. Вдруг получится. Тем более Василий сказал, у меня фактура.

И по выражению, которое воцарилось на Митькиной физиономии, я понял: он уже видит себя на сцене. Причем, может, даже в роли Гамлета. Если Будка, конечно, знает, кто такой Гамлет.

— Значит, в осветители уже не хочешь? — осведомился я.

— Не. Я сперва актером попробую, — немедленно подтвердил верность моей догадки Митька. — А уж если не выйдет — пойду в осветители. Так что мне все-таки выучить?

— Да возьми какого-нибудь Тютчева. Ну, вроде грозы в начале мая.

— Нет, — поморщился Митька. — Это фигня. Про природу я не люблю.

— Тогда учи то, что любишь, — посоветовал я.

— В плане стихов? — решил уточнить Будка.

— Ну да, — кивнул я.

— Я их вообще не люблю, — признался Будка.