Бритт Мари изливает душу - Астрид Линдгрен

– О, каков шалопай! – стонала Майкен.

Сванте, лёжа за живой изгородью, всё слышал. Он очень хорошо понял, кто такой шалопай, но этого не понял незнакомец.

– Вы имеете в виду меня? – спросил он.

– Нет, конечно нет… извините… отпустите меня, – в замешательстве сказала Майкен.

Незнакомец сделал то, что она просила, но в результате она снова начала падать. Она не могла ступить на ногу. И согласно версии события в изложении Сванте, она кинулась на шею незнакомцу.

– Вечное вранье, – комментирует Майкен.

Не знаю, кому верить, но думаю, что правда, как обычно, лежит где-то посередине.

– Вы – сновидение или привидение? – спросил незнакомец.

– Я – несчастная сестра мальчишки, которого следует пристрелить, – стонала Майкен.

Вся эта история кончилась тем, что когда Мария Антуанетта вернулась в отчий дом, то через порог дома её перенёс незнакомец, который, сдав свою прелестную ношу домочадцам, учтиво представился обществу. С одной стороны, он, оказывается, носил фамилию Альмквист[86], с другой – был новым старшим лесничим в лесничестве. Ничто не могло быть естественнее, чем пригласить его принять участие в праздновании дня рождения. Остаток вечера Майкен пролежала на диване, а он всё время преданно сидел рядом.

Мистер Хайд также вернулся домой. Осторожности ради он проскользнул чёрным ходом, но прошло совсем немного времени, прежде чем он снова непринуждённо смешался с толпой домочадцев и гостей, абсолютно игнорируя гневные взгляды Майкен.

– Если зрение мне не изменяет, – заметил Сванте, – к нам прибыл его величество король Людовик XVI[87].

И на самом деле, мне кажется, Сванте был прав. Трезвая, рассудительная Майкен после празднования дня рождения стала совершенно не похожа на себя. Она ходит по дому чуть прихрамывая, но с таким мечтательным видом, что я опасаюсь худшего. Назавтра после дня рождения она получила гигантский букет тюльпанов от своего спасителя. Кроме того, он ежедневно звонит и осведомляется о состоянии её здоровья, потому что, как только она сможет хоть сколько-нибудь свободно ходить, он настоятельно желает с ней встретиться. Если тут не разыгрывается настоящий роман, то я абсолютно добровольно готова проглотить собственную шляпу.

Прежде чем день рождения подошёл к концу, случилось ещё одно происшествие, и, как обычно, виновником сенсации оказался Сванте. Химия – единственный предмет, которым по-настоящему увлекается этот мальчик. И вот, когда мы все вместе сидели рядышком в гостиной и в воздухе уже витало ощущение того, что гости вот-вот начнут расходиться, в дверях внезапно появился Сванте и громко воскликнул:

– Что такое день рождения без салюта?!

Через секунду грянул салют, и какой салют! Думаю, Сванте переоценил свои знания по химии и недооценил действие той небольшой бомбы, которую изготовил. Когда смолкли женские крики, а дым рассеялся, Сванте уже стоял в дверях среди кучи частично свалившейся с потолка штукатурки и удивлённо моргал. На правой руке у него была большая рана, а мистера Хайда сменил некто, гораздо более похожий на трубочиста Фредрикссона. Клык, разумеется, ещё торчал у него изо рта, но уже боязливо колыхался то туда, то сюда на ветру.

– Что будем делать? – спросил Сванте, когда после получасовой напряжённой работы мы наконец немного прибрались и перевязали его раны.

Но тут Майкен сказала:

– Дорогой Сванте, ты уже достаточно потрудился сегодня!

Мы были бы так благодарны тебе, если бы ты прекратил свою кипучую деятельность, пока дом ещё цел и пока ещё остались те, кто в состоянии ходить на собственных ногах.

После чего старший лесничий Альмквист, окинув долгим взглядом Майкен, сказал:

– Я не нахожу, что его кипучая деятельность принесла один лишь вред.

Да, вот это был день рождения так день рождения! А теперь я ненадолго прекращаю свою деятельность, да, я тоже.

Привет, привет!

Бритт Мари