Вики-Ангел - Жаклин Уилсон

— До чего же она скучная! Притворяется, будто все знает, а на самом деле не имеет ни о чем понятия. Ну же! Скажи, скажи ей об этом!

— Вы ничего не знаете обо мне и Вики. Мы не часть какого-то там процесса. Мы как две капли воды! А вас послушать — со скуки помрешь!

В ужасе прикрываю рот ладонью… Неужели я могла так нагрубить старшему?!

— Простите, я не хотела.

— Ничего, ничего, Джейд!

— Не хочу быть грубой! Это Вики во мне говорит! Хочет, чтобы я делала то, что она! — рыдаю я.

— Ах ты, ябеда! — злится Вики и хватает меня за нос своими прозрачными пальцами.

— Может быть, ты иногда копируешь Вики, чтобы быть к ней ближе? — спрашивает миссис Уэйнрайт.

— Нет, ты делаешь все, как я, потому что я лучше, красивее, смешнее, — распевает Вики.

— Ты вреднее, — бормочу я.

— А могу быть еще хуже. Это только цветочки… Я не мучаю тебя воспоминаниями. Ну, начнем, Джейд? Помнишь, мы шли из школы и…

— Нет, — перебиваю я Вики и затыкаю уши.

— Что с тобой, Джейд? — спрашивает, обнимая меня, миссис Уэйнрайт.

— Я переживаю из-за смерти Вики, потому что…

— Скажи!

— Не могу!

— Ладно, малышка. Потом поговорим. В другой раз. Только не надо чувствовать себя виноватой, как будто она умерла из-за тебя. Все через это проходят, даже если на самом деле было иначе.

Нет, я не согласна, да и Вики показывает на меня пальцем и стонет:

— Виновата, виновата, виновата!

— Джейд? — миссис Уэйнрайт тихонько поднимает меня на ноги. — Сеанс окончен. У тебя есть фотографии Вики? Я хочу, чтобы ты принесла их на следующее занятие.

Часами роюсь в альбомах, пытаясь выбрать нужный снимок. У меня даже есть фотографии маленькой Вики — с одной весело улыбается крохотная голышка, а с другой — очаровательная девчушка в купальнике и уморительными косичками. Я стащила их из шкатулки ее мамы, потому что Вики на них — просто прелесть!

У меня есть кучи фотографий, снятых в начальной школе во время поездок в Лондон и в Леголенд. Однажды мы были на замечательной экскурсии в Диснейленде в Париже. Вики великолепно получилась в маске Микки-Мауса. Трудно рассматривать последние снимки — грустно разбирать улыбающихся Вики.

— Хватит рыдать над фотографиями, идиотка! Долго ты будешь реветь? Это мне нужно плакать, а не тебе. Ты-то сможешь заполнить огромный альбом новыми фотографиями, но меня там вообще не будет. Ни одного кадра! Эй, почему никто не снял меня в гробу?! Разве я плохо выглядела?! Ха!

Она ложится на пол и имитирует собственную смерть — руки сложены на груди, глаза закрыты, спокойное одухотворенное лицо…

— Не надо, Вики! — прошу я.

Она не обращает на меня внимания.

— Прекрати! Не могу на тебя смотреть! Пожалуйста, встань!

Пытаюсь потрясти ее за плечи, но пальцы с них соскальзывают.

— Ты меня пугаешь!

Широко открыв глаза и рот, Вики садится и хвастается двумя новыми передними зубами. Вдруг она набрасывается на меня.

— Ну, а теперь не страшно?! — визжит она. — Ах, какие клыки! У меня во рту пересохло. Пить! Хочу крови!

Из воздуха появляется кружка, в которой бурлит красная пенистая жидкость.

— Наконец-то! Твое здоровье!

Вики поднимает кружку и, громко хлюпая, жадно выпивает ее содержимое. Вампирские клыки стучат о стекло.

— Фу!

— Что бы ты понимала! — говорит Вики, вытирая с губ алые струйки тыльной стороной ладони. — Почему кровь холодная? Я люблю тепленькую, свеженькую!

Она откидывает голову и вдруг со всего размаха впивается мне в горло.

Я вскрикиваю, хотя клыки ненастоящие и ей не проткнуть мне шею.

— Джейд? Что с тобой?

О господи! Я разбудила папу.

— Все нормально! — отзываюсь я.

— Ты кричала…

— Нет, просто… что-то упало, вот и все.

— Что ты уронила?

Папа входит в комнату и видит меня среди разложенных на полу фотографий.

— Ох, Джейд, — говорит он и качает головой.

— Пожалуйста, не входи ко мне в комнату без стука!

— Прости, я о тебе беспокоюсь.

— Сказала же, все нормально.

— Нет, — говорит папа и садится рядом со мной на корточки.

Он берет одну фотографию за другой и смотрит на глянцевых Вики.

— Она была очаровательной девочкой, — говорит папа хриплым голосом.

Не могу смотреть, как он над ними умиляется. Выхватываю фотографии у него из рук. Из-за спешки некоторые снимки мнутся.

— Эй, эй! Не буду ничего трогать, — говорит он, подняв руки вверх, словно на него наставили пистолет.

Он делает вид, что дурачится, но на глазах появляются слезы.

— Джейд, детка, почему ты нахохлилась, словно я глажу тебя против шерстки?

Опускаю глаза:

— Да нет, папа.

На самом деле он прав. Даже то, как он говорит «детка», заставляет меня от злости стиснуть зубы.

— Не думай, что только ты меня расстраиваешь. Твоя мама… Она странно себя ведет…

О боже! Пожалуйста, папа, ни о чем меня не спрашивай!

— Ты не знаешь, что с ней происходит, Джейд?

Не поднимая головы, я пожимаю плечами.

— Она делает вид, что меня не замечает, или вовсе обходит стороной, точно мусорную кучу. Пытаюсь ее обнять — она морщится. Я ничего плохого не делаю, стараюсь быть хорошим мужем, добрым отцом. — Он качает головой и тяжело вздыхает от жалости к себе.

Мне бы следовало ему посочувствовать — он действительно выглядит несчастным. Не думаю, что в этом есть его вина. Он мой папа.

Протягиваю руку, чтобы погладить его по плечу, а он думает, я хочу его обнять, и прижимает к себе:

— Джейд, ты же любишь своего папу, да?

Не могу выдавить из себя ни слова.

— Папа! — бормочу я и вырываюсь из его объятий.

— Холодная, как рыба, такая же, как мать, — набрасывается на меня папа. — Странный ребенок!

Поднимает с пола фотографию: Вики стоит на морском берегу и нагло улыбается, ветер задирает ей юбку и треплет великолепные волосы.

— Малышка Вики… Сколько в ней было жизни! — говорит папа.

Он подносит фотографию к лицу, словно собирается ее поцеловать, но, передумав, выпускает из рук, и она падает. Даже не оглянувшись на меня, папа выходит из комнаты.