Жизнь Амаль - Аиша Саид

Палатку, которую родители Хафсы установили позади своего дома для церемонии менди, освещали розовые, зеленые и желтые огни. Я со своей семьей ступила на устланный ковром пол палатки. Отец подошел к складным стульям, установленным под ночным небом для мужчин. Рабия и Сафа крепко вцепились в мой камиз, как будто я могла внезапно исчезнуть.

В центре шатра на возвышении из подушек сидела невеста – старшая сестра Хафсы, Шабнум. Ее лицо прикрывала желтая вуаль, а руки уже были покрыты прекрасными узорами из хны. Теперь художник наносил на ее ноги замысловатые узоры из цветов и птиц.

Мы подошли и уселись на подушках чуть ниже Шабнум. Невеста выглядела такой покорной. Это вызвало у меня улыбку. Вообще, Хафса и ее сестры отнюдь не были смирными и послушными, но сейчас невеста делала все возможное, чтобы выглядеть достойно. Сима взяла хну, оставленную для гостей, и принялась рисовать на моей руке.

– Ты закончила? – спросила я ее через некоторое время. – У меня уже рука болит!

– Потерпи. Мне же нужно вывести рисунок! Ты слишком дергаешься.

– Извини.

Я пыталась успокоиться. Потребуется еще несколько часов, чтобы узоры на моих ладонях высохли, а на следующий день темно-коричневый рисунок Симы должен был превратиться в ярко-оранжевый. Потом он постепенно исчезнет. Но когда я вернусь в поместье Джавада Сахиба, мои руки хотя бы ненадолго сохранят цветные воспоминания об этом вечере.

Запели новую песню, и я смотрела, как Хафса и Фаррах танцуют с другой девушкой. Это была Сана – племянница Насрин. В их косы были вплетены бархатцы, а наряды очень сочетались между собой.

Все вокруг шумели. Кто-то рассказывал о женихе. Кто-то оживленно обсуждал приданое невесты.

– Бедняжка, – обратилась ко мне какая-то женщина. Это была Хира, жена мясника. Она села рядом со мной и подобрала под себя ноги. – Все тебя жалеют. Жить в одном доме с этим чудовищем…

– Как там? – спросила другая женщина. – Однажды я проезжала мимо, но с дороги даже крышу толком не видно.

– У него высокие заборы, – вмешалась моя соседка Балкида. – Стены, кусты – все что угодно, лишь бы ото всех отгородиться.

– А у него в доме есть фонтан с водопадом? – спросила Хира.

– Нет, водопада нет, – ответила я.

– Я знала женщину, которая работала у них много лет назад. Она рассказывала, что прямо в их гостиной есть водопад.

– Мне кто-то рассказывал о золоченых лестницах, – кивнула Балкис.

– А эта Насрин… – Хира прищелкнула языком. – Она ведь родом из деревни, ну, той, что по ту сторону рынка. Но теперь, видно, думает, что стала совсем другой. Даже не удосуживается навестить родственников.

– Она милая, – перебила я. – Она добра ко мне, правда.

Но они продолжали свой разговор, как будто я ничего такого не сказала. Я наблюдала за их лицами, слушала истории о прошлом Насрин Баджи и ее поместье. Сима легонько сжала мне запястье.

– Не обращай на них внимания, – сказала она. – Они просто сплетничают.

И оказалась права. Для этих женщин ситуация, в которой оказалась я, лишь дала им повод всласть посплетничать. Теперь они могли вдоволь наговориться, а потом, когда надоест, переключиться на обсуждение чего-нибудь другого. Им не нужно было ходить на цыпочках вокруг Джавада Сахиба. Их никто не отрывал от родных… Нет, они вовсе не были плохими людьми. Просто им повезло – в том смысле, что они даже не представляли себе того положения, в котором оказалась я.