Меня зовут Космо - Карли Соросяк

Я хочу её, очень хочу, и мы с Максом играем в перетягивание ветки, пока она не ломается.

Папа копается в гараже. Мы слышим оттуда какие-то странные звуки, а потом он выходит, держа на плече странную узенькую лодку.

— Решил, что каяк как раз подойдёт, — говорит он.

На холме недалеко от нашего дома уже полно детишек, которые катаются на картонных коробках и мусорных вёдрах. Наша лодка имеет бешеный успех. Макс, похоже, очень гордится. Он съезжает с холма, а потом поднимается. Вверх-вниз, вверх-вниз, снова и снова.

Я точно знаю, что, будь я помоложе, бегал бы за ним. Мои лапы взрывали бы снег, а язык болтался бы где-нибудь сбоку. Я бы тащил лодку, словно ездовая собака. Но сейчас я наблюдаю за Максом и жду его. У подножия холма он, спустившись, каждый раз треплет меня по макушке и спрашивает: «Ну, как дела, Космо, а?»

Через несколько часов Макс уже заметно медленнее понимается на холм.

— Ну, ещё разок, — пытается уговорить он Папу.

— Пойдём, — отвечает Папа. — Уже пора обедать, а ноги у тебя наверняка замёрзли.

Эммалина добавляет:

— Пап, я потеряла варежку.

Макс утирает нос рукавом пальто.

— Ну хоть минутку?

— Сынок, — отвечает Папа, — извини. Если очень хочешь, мы вернёмся после обеда.

Макс смотрит на меня, словно знает, что я пойму. И в тот момент я понимаю. Действительно понимаю. Макс не хочет идти домой, потому что на улице лучше. Тут снег. И веселье. И никто не ругается. Будь я на его месте — ну, и если бы мог, — побежал бы обратно на холм.

Но мы идём домой.

Обычно нас встречает Мама. Макс как-то рассказывал мне, что Мама готовит самый лучший горячий шоколад. В самые холодные дни она готовит его на горячем молоке, вообще без воды. Она взбивает молоко до пены. Мне нельзя шоколад, поэтому я вспоминаю еду, которую с любовью готовят для меня. Бисквиты на день рождения. Солонина в поездках на машине. Мелочи важны.

На этот раз Мама даже не вышла из комнаты. Так что Макс встаёт на цыпочки и сам взбивает молоко.

— Люблю тебя, — говорит он, протягивая горячий шоколад Эммалине.

Когда-то мы были семьёй, в которой постоянно говорили «Я тебя люблю». Мы бросались друг в друга фразой «Я тебя люблю», словно мячиком. Но Папа и Мама уже давным-давно не говорили этого друг другу.

— Иногда мне кажется, что нам с тобой надо сбежать вместе, — говорит мне Макс вечером, когда мы остаёмся одни. — Я… я не серьёзно говорю. Но давай просто… Можем мы просто представить это на секундочку? Мы бы могли, например, жить в домике на дереве. Или в пещере! Или… как насчёт пляжа? Ты любишь пляжи. — Он слезает с кровати и ложится рядом со мной на пол. — Я бы взял с собой всё необходимое для ракеты, и мы бы целыми днями строили всякое, а потом, по вечерам, просто сидели и смотрели на звёзды, и всё такое.

Идея по-своему привлекательная.

Но я всё равно скулю — отчасти потому, что у меня болит лапа, отчасти — чтобы выразить своё неодобрение. Мне нравится здесь.

— Знаю, — говорит он. — Знаю. Я просто хочу… Просто хочу, чтобы…

Он замолкает и смотрит в потолок. Я хочу сказать ему, что он может добиться всего, чего захочет. Хочу сказать ему, что он — яркая искра в моей такой обычной жизни. Он сильнее, чем думает.

И я тыкаюсь мордой ему в живот.

Он садится и говорит, что я хороший пёс, очень хороший пёс.

Мы накидываем себе на плечи одеяло и вместе смотрим в разрастающуюся тьму.