Кошачье заклинание - Сергей Георгиев

— Специалист, специалист! — продолжал раздраженно бурчать Валерий Иванович. — Видал я таких специалистов!

Но стружка из-под его рубанка выходила все более длинной и тонкой, скручиваясь в элегантные колечки, что, по всей видимости, говорило как раз о растущем мастерстве. Пожалуй, именно так, похвалы и волшебникам небезразличны!

— Такая работа меня раньше времени в гроб загонит, — жалобным голосом вещал волшебник Кириллов, уже почти в совершенстве овладев азами столярного дела.

И, не переставая ширкать рубанком, сопел, терпеливо дожидаясь, что же возразит ему Клавдия Леонтьевна.

— Что-то никого еще не загнала, — неаргументированно отвечала Клавдия Леонтьевна. — Я вот всю жизнь на ответственном трудовом участке провела — и ничего, живу до сих пор! На пенсию благополучно вышла! Вам-то, сударь, вам-то скоро ли на пенсию?

Валерий Иванович тщательно обмерил со всех сторон заготовки, отчеркнул что-то карандашом и лишь после этого сообщил:

— Нам, волшебникам, пенсия не положена! Потому как работ творческая!

— Любая работа творческая! — нашлась и Клавдия Леонтьевна. — Такого, бывало, навытворяют!

— Ну, уж?! — позволил себе усомниться волшебник. И зловеще пообещал:

— От своей любимой работы я если бы и сделался когда-нибудь инвалидом, то, разумеется, умственного труда! А здесь самым что ни на есть натуральным стану! Безруким и поцарапанным!

— А пальцем в небо не хотите! — пустила тогда в ход свой самый сильный и надежный аргумент пенсионерка.

Больше Валерий Иванович не проронил ни слова. То есть не то чтобы он вообще умолк. Нет, он усердно сопел, пыхтел и изредка произносил что-то вроде: «Бу-бу-бу».

А на «бу-бу-бу» отвечать можно разве что тоже «бу-бу-бу», но до этого Клавдия Леонтьевна никогда в жизни не опустилась бы.

— Хотя бы на старости лет да человеком станете, плохо разве? — резонно заметила Клавдия Леонтьевна, когда пленный волшебник, слегка устав, перестал бубнить.

— А я кто, не человек, что ли?! — обиделся волшебник.

Как раз этот самый вопрос страшно, просто до ужаса интересовал Клавдию Леонтьевну. Это ж любой встречный может сказать: «Что я, не человек?!» Сказать нетрудно!

А вы — человек вообще-то? М-да…

Валерий Иванович создал к тому времени кособокую табуретку, осторожно присесть на которую решился бы, наверное, только самый отчаянный каскадер.

— Валерий Иванович, — подчеркнуто безразличным тоном начала Клавдия Леонтьевна. — Я вот давно хочу у вас спросить…

— М-мы… — ободряюще промычал волшебник.

— С какой вы планеты, если это, конечно, секрет?

— Не секрет… — Валерий Иванович оторвался от почти готовой первой своей табуретки. — С планеты Земля…

— Скрываете, — понимающе кивнула Клавдия Леонтьевна. — Ну что ж…

— Да ничего я не скрываю! — в который раз обиделся старый волшебник.

— Я понимаю, понимаю, не надо оправдываться… Служба у вас такая, — Клавдия Леонтьевна постаралась сделать вид, что ей это ничуточки не интересно, ну совсем ничуточки! У меня у самой троюродный племянник в милиции работает! — неожиданно даже для себя самой закончила она.

— При чем тут милиция?! — изумился странной логике собеседницы чародей. — Я в Шутихинске родился, здесь вырос и всю жизнь живу! В школе № 23 лет сорок проучился!

— Ладно вам, Валерий Иванович, — скорбно поджала губы настойчивая пенсионерка. — Я ведь понимаю, не маленькая… В Макаркино, к примеру, вы станете всем говорить, будто макаркинский вы… И что закончили тамошнюю школу №23…

— Я никогда никому не говорил, будто закончил школу № 23… — тихим скорбным голосом прервал Клавдию Леонтьевну волшебник.

И сказано это было так, что женщина сразу же замолчала.

— Сказал только, что долго учился! Сорок лет!

Остренький подбородок Валерия Ивановича мелко дрогнул, но волшебник быстро взял себя в руки, даже попытался улыбнуться.

— Второгодник вы наш… — скорбно ойкнула добрая пенсионерка.

— Хотите узнать, как я стал волшебником? — улыбка у старика получилась горькой.

— Нет, если вам неприятно вспоминать об этом… — вдруг почему-то шепотом ответила Клавдия Леонтьевна.

— Я не закончил этой замечательной школы, да… Да, я учился в ней… Меня обидели, очень жестоко обидели… Лишь от обиды мне захотелось стать сильнее и могущественнее всех на свете!… И ведь у меня почти получилось… — вздохнул волшебник.

— Вас?! — содрогнулась сердобольная Клавдия Леонтьевна. — Вас обидели?! Как они могли?! И что же произошло?!

— А, чепуха! — хотел было отмахнуться волшебник. — Просто на школьном собрании вручали грамоты за учебу… Ну, и за все такое прочее…

— Замечательная традиция, — успела вставить пенсионерка.

— Ну, сначала наградили всех отличников… — продолжил рассказ Валерий Иванович.

— Как всегда, — согласилась Клавдия Леонтьевна.

— Потом всем спортсменам тоже дали по грамоте… У нас их много было, спортсменов! Затем пришла очередь тех, кто без троек учился…

— Тоже неплохо, — ожидая какого-то неожиданного и страшного поворота истории, замерла Клавдия Леонтьевна.

— Со временем уже двоечников и троечников вызывать стали. То есть сначала троечников, конечно, а после них отпетых двоечников… И тоже каждому почетную грамоту вручили!

— Им-то грамоты за что? — ахнула Клавдия Леонтьевна.

— Тоже люди, — развел руками волшебник.

Он вдруг схватил рубанок и начал осторожно пальцем для чего-то проверять остроту лезвия…

— А дальше, — потрясенная рассказом, прошептала пенсионерка.

— Все… Из тысячи учеников нашей школы не вызвали меня одного!… Я же говорю, чепуха, пустяки — не стоило и вспоминать…

В следующий момент дом сильно тряхнуло.

— Ы-ых! — скривился Валерий Иванович. — Ы-ы! Мой палец! Я порезал палец!

— Что?! Что с вами?!

— Вызывайте немедленно «скорую помощь»! — прохрипел волшебник. — Сейчас начнется землетрясение в Сахаре! Или еще что-нибудь похлеще! Скорее, мне очень тяжело! От боли волшебная сила удесятеряется!

Врач был молодым и с виду талантливым.

— Безобразие! Вопиющее! — мигом поставил он диагноз. — Ложный вызов! Из-за царапины на пальце вызывать карету «Скорой помощи»! Вы за это ответите!

— Доктор, спасите его, умоляю! — просила заплаканная Клавдия Леонтьевна.

— Включите радио, — простонал Валерий Иванович.

Радиоприемник немедленно заработал, хотя до него никто и не дотронулся.

— Сильнейшее землетрясение в Сахаре! — хорошо поставленным бархатным голосом сообщил диктор.