Мы все из Бюллербю - Астрид Линдгрен

Дождь всё лил и лил, мне было скучно, и я не знала, куда себя деть. Лассе и Боссе были простужены и уже три дня лежали в постели. Я пошла поболтать с ними, но они читали, и им было не до меня. Вообще-то мне хотелось пойти к Бритте и Анне, но я снова вспомнила, какие они нечестные и что я решила никогда в жизни к ним не ходить. Я спустилась к маме на кухню и сказала:

— Как скучно!

— Неужели? — удивилась мама. — А ты займись чем-нибудь.

— А чем? — спросила я.

— Испеки, например, пирог, — сказала мама.

— Я не умею.

Но мама надела на меня белый фартук, повязала мне волосы белой косынкой и стала учить меня печь пирог. Она говорила, а я делала.

Когда мама достала пирог из духовки и выложила его на чистое полотенце, я даже удивилась. Оказывается, я умею печь очень красивые пироги! Мама сказала, что надо угостить пирогом Лассе и Боссе. Я так и сделала. Они ужасно обрадовались и сперва не поверили, что я сама испекла этот пирог.

Я подумала, что хотя Бритта с Анной нечестные, их уже можно простить и пригласить ко мне есть пирог. Я написала письмо, положила его в сигарную коробку и свистнула, чтобы предупредить девочек, что я отправляю им письмо. В письме было написано: «Я сама испекла пирог. Приходите его есть!»

Через две минуты Бритта и Анна прибежали ко мне. Они тоже долго не верили, что я сама испекла пирог, но я сказала:

— Это же очень легко. Каждый человек может испечь такой пирог!

Тогда Бритте с Анной тоже захотелось испечь пирог, и они убежали домой. А мне опять стало скучно, и я снова пришла к маме.

— Мама, мне скучно! — сказала я. — Придумай, что мне ещё сделать.

— Я бы на твоём месте выкрасила стол, который стоит на веранде, — сказала мама.

Как будто я умею красить столы!

Но мама развела в банке зелёную краску, дала мне старый комбинезон и показала, как надо красить. В конце концов, стол у меня получился просто замечательный.

Тогда я побежала в комнату Лассе и Боссе и рассказала им, что выкрасила стол. Они вскочили с постелей и побежали смотреть. Конечно, им тоже захотелось что-нибудь выкрасить, и они сказали маме, что уже поправились. Мама дала Боссе красить старый поднос, а Лассе — табуретку. Лассе сказал, что выкрасит ещё и скамью на кухне, но мама не разрешила.

Лассе начал искать, что бы ещё покрасить, и мазнул Боссе кистью по носу. Боссе хотел мазнуть Лассе, но тот отскочил. Боссе побежал за ним с кистью и закапал весь пол. На шум прибежала мама. Боссе чуть не плакал от обиды. Чтобы его утешить, мама сама мазнула Лассе, а потом отняла у них краску с кистями и сказала, что им ничего нельзя поручить.

Тут Бритта с Анной принесли свой пирог. Он был тоже очень хороший, но мой всё-таки чуть-чуть лучше. Мы пошли на чердак, и Боссе полез по липе, чтобы позвать Улле.

На чердаке было тепло и уютно. Дождь барабанил по крыше и журчал в водостоках. Пирог оказался очень вкусный. Но больше всего я радовалась, что мы помирились с Бриттой и Анной.

— Может, ты и правда не наступала на черту, — сказала Анна.

— А может, я всё-таки немножко на неё наступила, — сказала я.

Почти под самой крышей наш чердак пересекают две балки. На них можно забраться, хотя это и трудно. Там и стояли мальчишки, когда пугали нас в новогодний вечер. Лассе предложил всем залезть туда. Мы так и сделали. Мы даже прыгали с одной балки на другую. Это было очень страшно, но весело. Вдруг к нам на чердак поднялся папа. Мы притаились на балке, и он нас не заметил.

— Нет, здесь детей нету! — крикнул он вниз маме. — Они, наверно, перелезли к Улле.

И папа спустился вниз.

Мы очень смеялись. Вдруг Лассе говорит:

— Смотрите, что это за бумага тут за стропилом? На ней что-то написано!

Мы спрыгнули с балки и подошли к окну. Лассе протянул нам бумагу, и мы прочли:

«На острове спрятан клад. Я полажил там настоящие жемчужины. Ищити в серидине острова. Живший тут в прежние времена».

— Ой, как интересно! — воскликнула Анна. — А сколько ошибок!

— Это не ошибки, — сказал Лассе. — Так писали в прежние времена.

— Подумать только, настоящие жемчужины! — сказала я. — Их непременно надо найти. Тогда мы станем миллионерами!

А Бритта ничего не сказала.

— Давайте завтра отправимся на остров! — предложил Лассе.

— Решено! — в один голос сказали Боссе и Улле.

Остров в Бюллербю был только один — маленький островок, на котором весной пасся баран Ульрик.

Дождливый день оказался не таким уж и скучным. Тем более, дождь уже кончился, и мы побежали к дедушке читать газету.

Анна стала рассказывать дедушке про клад и про настоящие жемчужины, но Бритта перебила её:

— Вот дурочки! Неужели вы не понимаете, что это очередная проделка мальчишек?

— Откуда ты знаешь? — удивились мы.

— Очень просто. Если бы эту записку действительно написал человек, который когда-то жил в Бюллербю, он бы так не подписался. Ведь для него те времени были настоящие, а не «прежние».

А мы с Анной об этом и не подумали! Но Бритта сказала, что надо притвориться, будто мы ничего не заметили, поехать искать клад и там мальчишкам отомстить.