Тришка на Севере - Михаил Самарский

За время пребывания на Чукотке я ни разу не сталкивался с таким природным явлением, как пурга. Но пришлось!

Ещё днём, когда гулял с подопечным, я почувствовал значительное потепление. Андрей Максимович открыл дверь подъезда, и сильный ветер швырнул ему в лицо мокрый снег. От неожиданности мой подопечный поёжился.

– Погоди, Трисон, дай уши завяжу, – попросил он, опустил концы шапки и завязал их под подбородком.

Первое время после нашего выхода на улицу всё было нормально. Но, что удивительно, стоило нам пройти несколько метров, как нежданно-негаданно налетела буря. Мы с трудом шагали. Я вспомнил, как дома супруга Андрея Максимовича читала ему книгу «Унесённые ветром». Я тогда не понимал этого выражения. Только на Чукотке дошло: иногда ветер бывает такой силы, что действительно может унести кого угодно.

В тот момент я ещё подумал, а не развернуться ли нам, но подопечный, съёжившись и втянув голову в плечи, упорно шёл вперёд. Он-то не видел, что творилось вокруг, а у меня не выходило объяснить. Я не мог разглядеть ничего в двух шагах от себя. Когда мы подошли к открытому перекрёстку, я вдруг понял, что не могу сделать и шага. Если оторву хотя бы одну лапу от земли, меня унесёт, как воздушный шарик. За себя я не переживал, куда больше думал об Андрее Максимовиче. И как он будет без меня домой добираться?

Мимо нас прошёл мужчина, к которому верёвкой был привязан ребёнок. Такое я видел впервые. Я остолбенел, когда увидел, как женщина в полном смысле слова на четвереньках переходила дорогу. Я совершенно ничего не слышал, в голове будто гудел рой пчёл. Испугался тогда не на шутку, подумал, может, оглох. Какой же тогда из меня поводырь? Теперь я в полной мере осознал, что такое пурга. До этого я сталкивался лишь с небольшим снегопадом.

Перекрикивая невозможный шум бури, подопечный скомандовал:

– Трисон, домой!

Услышав его, я облегчённо вздохнул: слава богу, не оглох. С огромным трудом нам удалось развернуться в обратную сторону. Творилось что-то невероятное: резкие порывы ветра отрывали прохожих от стен, валили с ног, переворачивали и тащили, пока люди не успевали за что-либо ухватиться. Одна женщина даже обняла светофор руками. Его качало, словно маятник, и, казалось, сейчас вырвет с корнем. В какой-то момент мы потеряли устойчивость и всё-таки рухнули.

– Трисон, веди в какое-нибудь укрытие, я буду держаться за тебя.

Вы даже не можете представить, как мы передвигались! Андрей Максимович на коленях шёл за мной, вцепившись двумя руками в шлейку. Мы с трудом доползли до угла дома, где не так ощущался ветер, и мой подопечный наконец смог подняться на ноги. Сквозь невероятный шум ветра прорвался крик:

– Женя! Женечка! Сынок, отзовись! Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Вдруг из снежной пелены, словно из молока, появился мужчина с детским рюкзаком в руках.

– Вы не видели мальчика в светлой шапке и чёрной шубке? – кричал он.

– Нет, я ничего не вижу, – крикнул в ответ подопечный. – Я слепой.

– Я сына потерял! – Мужчина отчаянно махал руками. – На минуту отвернулся, а его и след простыл. Женя! Женя! – сложив руки рупором, вновь позвал он.

– Трисон, помоги найти мальчика, – обратился ко мне Андрей Максимович, а затем спросил у мужчины: – У вас случайно нет какой-нибудь вещи ребёнка?

– Есть! У меня его рюкзак остался, я сына из садика только что забрал.

– Дайте моей собаке понюхать.

Мужчина поднёс вещь к моему носу. Я глубоко принюхался и уловил запах йогурта.

– Трисон, ищи! Ты за меня не переживай. Я буду тебя здесь ждать. Ищи ребёнка, это сейчас важнее.

– Мы шли туда. – Мужчина показал рукой в туман, предположительно в ту сторону, откуда мы только что приползли.