Теодосия и Сердце Египта - Робин Лафевер

– На площади перед собором Святого Павла. С ним остался мой брат Генри, он будет ждать, пока вы не пришлете кого-нибудь.

Вигмер поднялся на ноги, подхватил стоявшую у его стола трость, прошел к двери, сильным толчком распахнул ее и крикнул:

– Бойторп!

В коридоре послышались быстрые шаги, а затем в дверь просунулась голова очкастого сторожевого пса. Честное слово, мне даже стало немного жаль его.

– Пришлите ко мне Торнли, немедленно, – распорядился Вигмер. – И Додсона с Бремфилдом тоже. А еще принесите мисс Трокмортон что-нибудь подкрепить силы, мне кажется, она очень нуждается в этом.

Вигмер проковылял назад к своему столу, уселся за него и сказал:

– А теперь, мисс Трокмортон, расскажите все по порядку и с самого начала.

– Пожалуйста, зовите меня Теодосия. Меня все так зовут.

Он молча кивнул.

Что я должна была рассказать ему? Ведь я не имела понятия, на чьей он стороне. И на скольких сторонах, если вдуматься? Насколько можно доверять ему, если один из его парней напал на человека и похитил драгоценный артефакт?

– О, – произнес Вигмер, откидываясь в своем кресле. – Вы, несомненно, размышляете сейчас о том, можно ли доверять мне.

– Да, пожалуй. Ваш товарищ ударил кое-кого по голове и забрал вещь, которая ему не принадлежит.

– Сердце Египта? – замер Вигмер. – Значит, Стоукс забрал его?

– Сердце Египта! Что вам известно о нем? Да, ваш Стоукс забрал его, но артефакт похитили люди, которые на него напали.

– Могу вас заверить, что мой человек, Стоукс, только пытался сделать так, чтобы артефакт не попал не в те руки. А теперь почему бы вам не рассказать о том, что вы знаете об этой вещи?

Мне не хотелось раскрывать Вигмеру секреты нашего музея, а еще больше мне не хотелось, чтобы он принял меня за помешанную. Но под пристальным взглядом его больших, излучающих уверенность и силу глаз я невольно рассказала Вигмеру обо всем.

Когда я закончила описывать ему визит Сноуторпа в наш музей нынешним утром и о том, как мы обнаружили пропажу Сердца Египта, в дверь постучали. Без спроса в кабинет вошли трое джентльменов. Вигмер представил нас друг другу.

– Додсон, Торнли, Бремфилд. А это Теодосия Трокмортон, она пришла сообщить нам о том, что Стоукс сильно ранен, возможно, мертв, он лежит во дворе собора Святого Павла. С ним ее брат Генри. Вы пойдете, найдете их и доставите обоих сюда. Додсон, вы с Бремфилдом отнесете Стоукса, когда вернетесь, на шестой этаж. Я позабочусь, чтобы к этому времени там был врач. А вы, Торнли, приведете ко мне в кабинет мистера Трокмортона.

Все трое молча кивнули и, не задав ни единого вопроса, немедленно удалились.

– Вы можете продолжать, мисс Теодосия, – сказал Вигмер очень ласковым голосом, в котором, однако, чувствовалась сталь. Человек с такими глазами и с таким голосом все равно добьется от вас всего, что ему нужно, даже если вы вначале попытаетесь сопротивляться.

Я объяснила, как Генри, Стики Уилл и я следили за Тетли, поскольку он был последней ниточкой, которая соединяла нас с Сердцем Египта. Я рассказала ему о том, как на сцене появился Стоукс. Здесь брови Вигмера начали подниматься все выше и выше, пока не ушли куда-то совсем на лоб.

– Вы говорите, что Стоукс убил того парня Тетли?

– Довольно сильно ударил его по голове дубинкой, сэр, – пояснила я.

– Не думаю, что удар был смертельным, мисс Теодосия. Мы учим наших агентов выводить из игры и разоружать противников, а не убивать их.

– Вот как. – Это замечание, должна признать, заставило меня думать о Стоуксе с большей симпатией, чем прежде.

– Что ж, вы, все трое, вели себя очень храбро и находчиво, – подытожил Вигмер.

Не могу вам передать, как приятно мне было услышать это. Все другие взрослые, которых я знала, обычно называли меня глупой девчонкой или невероятной фантазеркой, но только не Вигмер. Он казался мне человеком, которому можно доверить все.

– Что-нибудь подобное уже случалось раньше? – спросил он.

– Что именно? Воровали ли люди артефакты из нашего музея?

– В музее уже случались странные происшествия, не так ли? – сказал Вигмер, наклоняясь вперед.

Он явно имел в виду про́клятые предметы. Но как и что он мог знать о них? Если только случались другие странные происшествия, о которых мне не известно…

К счастью, мне на помощь вновь пришел стук в дверь. Это прибыли чай и бутерброды.

Молодой человек, который их принес, поставил поднос на маленький столик и молча удалился.

– Прошу вас, подкрепляйтесь, – указал на поднос Вигмер.

– Налить вам чаю, сэр?

– Нет, благодарю. Вы пейте, ешьте, а я тем временем сделаю несколько заметок, если вы не возражаете.

Разумеется, я не возражала. Я налила себе чаю, щедро добавила в него молока и сахара. На подносе были также аппетитные на вид сэндвичи с огурцом и пахнущие ванилью кексы – они напомнили мне о том, как зверски я проголодалась.

* * *

Я старалась как можно тише жевать сэндвичи и прихлебывать чай, а лорд Вигмер тем временем скрипел своим пером по бумаге. Кабинет у него был роскошный. Именно такой кабинет, надеюсь, будет и у меня, когда я подрасту и выберусь, наконец, из своего старого чулана. В кабинете Вигмера висели толстые занавеси, пол был устлан пушистым ковром, стояли удобные кресла, на полках были расставлены великолепные артефакты.

Лорд Вигмер закончил писать, взял свою трость и похромал к двери. Здесь он высунул в коридор голову и кликнул Бойторпа, который появился так быстро, словно подслушивал под дверью.

– Позаботьтесь, чтобы немедленно прибыл доктор Фоллоуфилд.

– Да, сэр.

Лорд Вигмер закрыл дверь и вернулся за свой стол. Я как раз прикидывала, заметит он или нет, если я возьму четвертый по счету сэндвич, когда он сказал:

– Итак, вы собирались рассказать мне о странных происшествиях в вашем музее.

Черт побери, а я так надеялась, что мы не вернемся к этому вопросу.

– Какого рода происшествия вы имеете в виду, сэр?

Вигмер укоризненно взглянул на меня и ответил:

– Я рассчитывал на бо́льшую откровенность с вашей стороны, дитя мое.

Мои щеки вспыхнули от смущения, но мне на помощь вновь пришел спасительный стук в дверь.

– Войдите, – с нескрываемым раздражением произнес Вигмер.

Это был Торнли, а рядом с ним Генри с круглыми от удивления глазами.

– Генри! – воскликнула я, вскочив с кресла и едва не расплескав при этом чай. – Ты в порядке?

– Разумеется. Я же не хлюпик, – пробормотал он в ответ, и щеки его порозовели.