Блин - сокрушитель террористов - Евгений Некрасов

– Не понял! Ты это мне говоришь? – Балбес не угрожал, он действительно не понял.

– Нет, Пушкину. Катись отсюда, – буркнул Блинков-младший.

– Это ты МНЕ говоришь? – уже с другой интонацией повторил балбес и отвесил ему звонкую оплеуху, не посмотрев, что Митек – девчонка. Впрочем, нет, парня он двинул бы кулаком.

Блинков-младший легко взял на прием не ожидавшего сопротивления нахала и бросил его в колючие кусты боярышника.

Со скамейки они ушли, пока балбес выцарапывался из колючек. Митек не хотел встревать в серьезную драку, потому что боялся порвать платье.

Но балбес догнал их и поплелся сзади. Судя по всему, его покорила решительность Блинкова-младшего.

– Девушка-а! – ныл он заискивающим голосом. – Девушка, вы, наверно, спортом занимаетесь?

– Ага, каратэ. Розовый пояс, – соврал Блинков-младший.

– Розовых поясов не бывает, – не поверил балбес.

– Это у вас не бывает, а у девушек бывает. У мужчин синий, а у нас розовый.

– Девушка-а…

Подхватив девчонок под руки, Блинков-младший заставил их ускорить шаг.

– Девушка-а, показали бы приемчик! Ну что вам стоит, девушка?

Митек резко обернулся и показал.

На этот раз кустик оказался пожиже, и балбес выбрался из него довольно быстро.

– Девушка-а, я имел в виду в замедленном темпе.

– В замедленном темпе я только похоронные речи читаю, для торжественности, – сообщил Блинков-младший.

– Девушка, а вы мороженое любите?

– Кушать люблю, а так – нет, – ответил Блинков-младший фразой из анекдота.

Балбес отстал.

– Мороженое пошел покупать, – сообразила Суворова. – Давай смываться, а то не отлипнет.

Они побежали к выходу из парка и вскочили в подошедший автобус. Не успел автобус отъехать, как на аллее, с которой они только что убрались, мелькнули три бегущие фигуры. Суворова ошиблась. Балбес ходил не за мороженым, а за дружками.

На душе у Блинкова-младшего кошки скребли. Девчачья жизнь казалась беспросветной.

– Девчонки, – попросил он, – соврите мне, что так бывает очень редко.

– Так вообще не бывает, – печально сказала Суворова, – Обычно пристают и не знаешь, куда деваться. В тяжелых случаях я дерусь ботинками.

– А в нетяжелых?

– Убегаю. Но дело-то даже не в этом, Блинок! Может, он приставал с самыми лучшими намерениями?! Пока не познакомишься, человека не поймешь. А как познакомишься – не отошьешь. Чем он пакостней, тем крепче пристает.

– А не надо по вечерам в парке шататься, – заметил Блинков-младший. – Порядочные люди в это время дома уроки делают.

– Так дома сидеть – вся жизнь мимо пройдет, – вздохнула Суворова.

Блинков-младший почувствовал, что смертельно ревнует Ирку к парковым приставалам.

– Теперь-то я знаю, что у вас за вечерние прогулочки! Все Ивану Сергеевичу расскажу, – заявил он с чисто девчачьей вредностью и даже высунул язык.

– Ябеда! – среагировала Ирка.

– Воображала!

– Сама такая!… Ой, Митек, я начинаю привыкать, что ты девчонка!

В маленьком парке у метро к ним тоже приставали, но наученный горьким опытом Блинков-младший только молча ускорял шаг.

Расщедрившаяся Суворова отдала ему свою сумочку со всей девчачьей чепухой. С ней тоже возникли проблемы. Митек привык носить тяжелые школьные сумки, а про легонькую суворовскую все время забывал. Ремешок то и дело соскальзывал с плеча и повисал на руке или, хуже того, сумочка вообще падала. Если бы не девчонки, Блинков-младший посеял бы ее через пять минут.

Натоптанные ноги горели. Было тепло, но его знобило. Из-за глубокого выреза на спине платье фотомодели продувало во всех направлениях. Мурашки так и бегали по голым лопаткам. Он еле дождался темноты.