Суперсыщик Освальд - Кристиан Биник

Праздник кончился. Но для меня — для моего желудка и для моих жевательных мышц — он продолжается. Я все еще лежу в саду перед грудой ромштексов и наворачиваю, наворачиваю… Однако гора мяса не уменьшается. Если я все это слопаю, я, наверное, стану похож на помесь терьера и бегемота.

— Ты не боишься лопнуть? — слышу я голос Маруши.

Я, не прекращая жевать, оборачиваюсь. Маруша еще здесь? Странно, все сыщики только что разошлись.

Из дома выходит Тим.

— Отличный получился праздник! — говорит Маруша.

Мой хозяин кивает.

— А теперь мы одни… — прибавляет Маруша тихо, отчего Тим скрещивает руки на груди и то краснеет, то бледнеет.

Да… Любовь…

Я, продолжая лопать, поглядываю на Тима с Марушей. Что у них там происходит? Да ничего! Они разгуливают по саду, глядя то на небо, то под ноги.

Нет, так не пойдет! Я встаю — и тут же падаю, потому что в брюхе у меня тонна ромштексов. Собрав все свои силы, я предпринимаю вторую попытку. Ага, значит, я все-таки пока еще способен передвигаться, хотя и со скоростью черепахи.

Тим и Маруша как раз стоят ко мне спиной и не видят, как я тащусь к розовому кусту и, не обращая внимания на шипы, откусываю ветку с цветком. С розой в зубах я подкрадываюсь к своему хозяину и мордой щекочу его голую ногу. Тим незаметно поворачивается ко мне; похоже, он не понимает, чего я от него хочу. Тогда я просто роняю цветок к его ногам, возвращаюсь к своим ромштексам и снова зарываюсь мордой в эту вкуснятину.

А что делает Тим? Он смотрит на розу и обстоятельно чешет себе подбородок. В конце концов наклоняется и поднимает розу. В этот момент Маруша поворачивает голову.

— Роза? И что ты собираешься с ней делать? — спрашивает она с улыбкой.

Тим делает такое лицо, как будто в руках у него не цветок, а собачья куча.

— Да я… э… я хотел… э… — мямлит он. Потом вдруг сует розу Маруше и несется в дом.

А Маруша? Маруша сияет, как мальва поутру. Она зарывается носом в цветок, потом на секунду задумывается, закусив нижнюю губу, — и несется вслед за Тимом. Вскоре я уже слышу их смех. Потом все стихает. И поверьте мне, друзья мои: эта тишина интересней и увлекательней, чем вся история, которую я вам рассказал.

Ну ладно, продолжим прием пищи. Ибо все на свете — в том числе и мой пир — должно иметь.

КОНЕЦ.