Валентинка - Дмитрий Суслин

Все-таки Лешка иногда бывает трусом. Нет, когда надо подраться, на велике трюк выполнить, или в овраг по отвесной стене спуститься, тут проблем нет. А вот если укол сделать или зуб вырвать, то тут с моим братом просто настоящая беда. Не узнать человека. Он становится весь бледный от страха, трясется и любого врача до белого каления довести может. Но больше всего он боится лечить зубы. Сладкое Лешка любит, и мама частенько его водит в стоматологическую поликлинику, что недалеко от нашего дома. Там его все знают, и когда он появляется, только руками от ужаса машут. Однажды, когда Лешка еще учился в первом классе, бабушка повела его зуб вырывать. Мама в это время на работе была. Лешку увели в кабинет. А мы с бабушкой остались ждать в коридоре. Лешка орал так, как никогда в этом здании никто не орал. Когда его зареванного врачи нам вернули, и мы заглянули несчастному ребенку в рот, бабушка обнаружила, что вырвали не тот зуб. Бабушка устроила настоящий скандал и даже до заведующего дошла. Но ведь зуб на прежнее место уже не поставишь. Даже самый лучший заведующий на это не способен. Пришлось опять все повторять сначала. Когда мы пришли домой, то от мамы досталось уже бабушке за то что, она позволила врачам не тот зуб вырвать. С тех пор с лечением Лешкиных зубов у нас проблемы.

Обычно я первый замечаю, как Лешка становится задумчивым и серьезным. Так случилось и совсем недавно.

– Что, зуб качается? – догадался я.

– Ничего не качается, – буркнул Лешка, пряча глаза.

– А чего ты тогда такой серьезный? – не унимался я.

– Я всегда такой.

– Нет, ты другой. Веселый и живой. А сейчас словно рыба дохлая.

– Сам ты рыба дохлая! – огрызнулся Лешка.

– Так качается у тебя зуб или нет? Правду говори! – настаивал я.

– А ты маме не скажешь? – спросил брат.

– Не скажу, – пообещал я и добавил: – Да она все равно сама скоро заметит. У тебя на лице написано, что у тебя зуб качается.

– Как написано? – Лешка даже за лицо схватился.

– Ну, это я фигурально выразился.

– Ты нормально выражайся. По-человечески, – обиделся Лешка.

– Ладно. Сильно качается?

– Нет, не очень.

– Дай посмотреть.

Лешка зажал рот рукой и замотал головой.

– Не бойся. Я только посмотрю, – пообещал я.

Лешка нехотя открыл рот.

– Который? – спросил я его.

– Боковой клык, – Лешка осторожно потрогал зуб пальцем.

– Дай мне тоже потрогать. Может, тебе только кажется.

Лешка не охотно согласился. Я осторожно пощупал зуб пальцем и попробовал покачать. Лешка, как крокодил, – хоп! – и захлопнул рот, клацнув челюстями. Я от испугу, что он мне палец откусит, заорал и щелкнул его по лбу.

– Ты чего дерешься? – в свою очередь заорал Лешка.

– А ты чего кусаешься?

– Я думал, что ты мне зуб выдавишь.

– А я думал, что ты мне палец откусишь, – сказал я, дуя на руку.

На следующий день Лешка стал еще более хмурым и грустным. Тут уже и мама заметила, что что-то не так.

– Леша, что с тобой? – участливо спросила она. – Опять зуб качается?

– Нет! – выкрикнул брат.

Лешка так яростно начал доказывать, что с зубами у него все в порядке, что мама только головой покачала и вздохнула:

– Ну начинается!

Когда у Лешки зуб качается, он перестает есть. Только воду пьет, быстро худеет, бледнеет и ждет, когда зуб сам выпадет. Он может так неделю жить. Не ест ни в школе, ни дома.

– Ешь! – кричит ему за ужином мама. – Ешь, не зли меня, или завтра тебя в больницу поведу!

– Не могу! – кричит в ответ Лешка, и по его лицу ручьем текут слезы. – Мне больно кусать! У меня от этого зуба уже весь язык ободран! Я умереть хочу!

– Ты и так почти умираешь! Голодной смертью! А манную кашу будешь? – спрашивает мама.

– Да, только жидкую, – кивает головой Лешка.