Часы времени - Василий Акулов

— Уйти из дома можно тихо, пока все спят, — сказала Диана, — когда они проснутся — мы уже уйдем, но родители не станут волноваться, потому что будут знать, что мы бегаем.

— Легко сказать. — Артем покачал головой. — У моей мамы знаешь какой слух чуткий, она услышит, когда я встану.

— А ты постарайся, — засмеялась Полякова, — представь, что ты партизан и тебе надо тихо выбраться из вражеского логова.

— Не хочу быть партизаном.

— Будь индейцем, — предложила Поля, — придумай что-нибудь.

— Еще нам нужен мешок, — продолжал перечислять Максим, — мы положим туда саквояж, чтобы он не бросался в глаза, если мы потом пойдем по улице.

Тут Фомичев подпрыгнул на месте.

— Я такое придумал!!! Вы ни за что не догадаетесь!!! Это самый лучший способ отрыть сумку!!!

— Ну, говори, что ты прыгаешь, как ненормальный, — нетерпеливо сказала Диана.

— Мы запросто сможем сделать это даже днем, и никто нас не остановит!!!

Максим поднялся, схватил Фомичева захватом сзади и силой усадил на скамейку.

— Говори!

— О!!! Какой я умный!!!

— Наше терпение скоро кончится, — предупредила Дина.

— Все проще простого, — начал остывать от пережитых чувств мальчик, — мы идем в церковь и говорим самому главному, что хотим им помочь — вскопать участок в этом палисаднике. Сейчас все начинают весеннюю копку.

— Какое смешное слово, — засмеялась Поля, — копка.

— А как сказать? — спросил Артем.

— Как бы то ни было, — перебила Воронцова, — этот вариант нам не подходит.

— Почему? — Фомичев сразу сник.

— Мы что, из-за этой сумки будем копать несколько гектаров? Ты еще скажи, что для отвода глаз начнем с другого конца.

— Неплохая мысль, — похвалил Артем одноклассницу. — Нет, лучше скрываться под покровом ночи, чем копать весь участок. Ведь нам так и так придется вкалывать до последнего, даже если мы уже найдем сумку.

В разговор вмешался Максим:

— Дина, это не такая плохая идея, как ты думаешь. Так даже гораздо лучше.

— Почему? — Потому что если мы найдем сокровища, то нам их все равно надо отдать государству. Нас будут спрашивать, где мы их нашли и почему. Как ты им все объяснишь, если будешь копать в определенном месте? Скажешь, что вещий сон приснился?

— Скажу.

— Они не поверят тебе. Будут допытываться.

— Пытать, — добавил Артем, — с пристрастием.

— А так, — подхватил Макс, — мы можем сказать, что хотели помочь церкви и нечаянно-негаданно нашли клад.

— Классно!!! Мне нравится, — нахваливал сам себя Фомичев.

— Но копать? Я не хочу, — заныла Воронцова.

— Будешь отдыхать временами, — предложил брат, — да и палисадник не такой уж большой.

— Вы сошли с ума! — крикнула Дина. — Полина, ты чего молчишь? Тебе нравится такой вариант?

— Он безопаснее всего, — сказала подруга.

— Все против меня?

— Нет, это ты против всех, — пояснил Артем, — нас большинство, так что тебе ничего не остается, как только подчиниться.

— Замечательно, — Дина села на скамейку и уставилась на асфальт, — какие мы благородные!

— Ты подумай — какое хорошее дело мы сделаем, — сказала Поля, — и даже если ничего не найдем, то память о нас останется в истории. Пусть в нашу честь не назовут город, зато некоторое время люди будут помнить, что несколько ребят помогли благоустроить церковный парк.

— Как это не найдем? — прямо-таки ужаснулась Воронцова. — Мы обязаны найти!

— Ладно, ладно, — спохватилась Полякова, — найдем обязательно.

— Значит, решено, — подытожил Максим, — давайте прямо сейчас пойдем и договоримся с батюшкой или еще с кем — я не знаю. Спросим самого главного.

— Бежим! — вскочил Артем. — Скорее, а то вдруг кто-нибудь вперед нас захочет помочь?

Воронцова не нашлась что сказать на этот возглас, только повертела пальцем у виска.

Ребята дружной стайкой пошли в церковь договариваться.

* * *

Настоятель храма очень удивился, выслушав добровольных помощников. Но копать все равно надо было, поэтому без лишних уговоров он дал согласие. Даже обещал помочь с лопатами и другим инструментом. Договорились, что ребята начнут с завтрашнего дня, а потом в будние дни будут приходить на несколько часов после школы.

Вечером вся семья Воронцовых сидела на кухне и пила чай. Максим рассказал о том, что они с ребятами решили помочь вскопать церковный палисадник. Родители похвалили детей, правда, сначала очень этому удивились.

— С чего это вы решили проявить такое благородство? — немного всполошилась мама.

— Вы что, в религию ударились? — Да нет, — ответил Максим, — просто проходили мимо, посмотрели, как все у них там запущено, и решили помочь. Это Дина очень интересуется историей с колоколами и теперь, наверное, знает о нашей церкви буквально все.

Диана сидела молча, опустив голову, потому что никак не могла смириться с тем, что придется копать этот ужасный палисадник.

— Диана, ты интересуешься историей? — спросил Дмитрий Викторович.

— Мы были в музее, нам рассказывали про это, мне и стало интересно, — ответила девочка с таким безразличным видом, как будто речь шла совсем не об увлечении, а о какой-то муке.

— Какие у нас дети, — обратился папа к Марине Владимировне, — нам стоит ими гордиться.

— Вам заплатят за это? — спросила мама.

— Нет, мы на общественных началах.

— Не забудьте, — напомнил отец, — нам еще и на даче надо вскопать участок.

— Мы же осенью копали, — сказал Максим, — там ерунда, а вот в этом парке при храме не копано, наверное, лет пять минимум, так что придется попотеть.

— Давайте, давайте, — похлопал сына по плечу Дмитрий Викторович, — физические нагрузки полезны для здоровья.

— Только не перетрудитесь, — озабоченно проговорила Марина Владимировна.

— Когда начинаете? — Завтра, — ответил Макс.

— Дина, ну а ты чего молчишь? — с тревогой посмотрел на дочь Дмитрий Викторович. — Что-то не видно энтузиазма на твоем лице.

— Да вот думаю, как бы куртку не испачкать.

— Мы подберем вам старые вещи, — успокоила мама, — все будет хорошо.

— Все будет хорошо, — повторила Диана, пытаясь поверить в это.

* * *

Утром Дина проснулась с головной болью. У нее редко случались такие дни, когда что-то болело. Вероятно, сегодня это произошло потому, что девочке совершенно не хотелось идти копать землю. Дина с самого начала была против, и уже потом, когда все решилось и деваться было некуда, все равно ее натура протестовала.