Семь молоденьких девиц, или Дом вверх дном - Элизабет Мид-Смит

– Ах, она всегда пристает ко мне с разными пустяками! – раздраженно ответила я и увлекла Вайолет в сторону, чтобы показать ей выставку разных вещиц, которых она еще не видела.

Представление было решено начать в три часа, и скоро уже пора было гримироваться и переодеваться. Мне пришлось снять свое белое платье и нарядную широкополую шляпу и превратиться в безобразную старуху, морщинистую и ворчливую. Я была в самом дурном расположении духа. Но когда настала моя очередь выйти на сцену, я сумела перебороть себя и блестяще исполнила свою роль. Я с таким комизмом изобразила эту старуху, что зрители пришли в восторг и без конца аплодировали мне. Можно сказать, что я затмила своей игрой и Джулию, и Адель. Публика, конечно, хлопала им и смеялась их остротам, но это было ничто в сравнении с теми взрывами хохота, которые сопровождали каждое сказанное мной слово. Успех совершенно вскружил мне голову, тем более что после спектакля все начали ухаживать за мной и рассыпаться в похвалах.

Джек тоже похвалил мою игру, чем привел меня в полный восторг.

– Отлично, Мэгги! – кричал он. – И где это ты научилась всем этим гримасам и старушечьему выговору? Ты просто до упаду всех нас насмешила! Но только ты, пожалуйста, не вздумай слишком много возомнить о себе, ты ведь на это способна. Но я все-таки некоторым образом, в качестве родного брата, горжусь твоим успехом.

– Джек, если ты мной гордишься, то должен исполнить одну мою просьбу. Так как я имела такой успех…

– Благодаря счастливой случайности, не забывайте, – перебила меня Джулия, которая, впрочем, как и Адель, искренне, без какой-либо ревности высоко оценила мою игру.

– Это не было случайностью, – я покраснела от досады.

– Еще бы! – насмешливо вмешался Джек. – Какая же это случайность? Это просто, можно сказать, врожденный талант, не так ли, Мэгги?

Я не обратила внимания на его насмешку и увела брата в сторону, объявив, что мне нужно с ним поговорить наедине.

– Ну, что тебе еще нужно? – недовольным тоном спросил Джек. – Это уже становится скучно. Ты все время говоришь какими-то высокопарными словами и ведешь себя совершенно неестественно. Ты очень изменилась за последнее время. Знаешь, Мэгги, если ты не возьмешь себя в руки, то со всеми твоими причудами превратишься в совершенно несносную дурнушку.

– Ну, я так не думаю, – ответила я. – Вайолет, да и многие другие говорят, что я очень хорошенькая.

Джек разразился обидным смехом.

– Хорошенькая!.. – передразнил он меня. – Ладно, не стоит об этом говорить! Не задерживай меня, пожалуйста, выкладывай скорее, что у тебя за тайна.

– Джек, – сказала я, с трудом одолевая ком в горле. – Я хочу, чтобы ты опять стал ближе ко мне.

– То есть насколько же ближе? – издевательски спросил он, приближаясь ко мне на шаг.

– Почему ты не хочешь понять меня? Ты ведь прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты вечно возле Джулии, только с ней и возишься. Я хотела бы, чтобы ты вернулся ко мне, чтобы ты был со мной, как прежде. Ты должен выбрать между нами!

Джек нахмурился и отвечал уже с досадой:

– Слушай, Мэгги, повторяю тебе: брось все эти штучки. Само собой разумеется, что я тебя очень люблю. Я иногда буду проводить время с тобой, но Джулия, если уж говорить правду, гораздо интереснее тебя. Намотай это себе на ус! Джулия мне очень нравится, и я не отстану от нее из-за твоей глупой ревности. Ты вполне могла бы водить с нами компанию, если бы не прикидывалась недотрогой. Скажу тебе откровенно, что ты ужасно невежливо обращаешься с Джулией. Это стыдно и непростительно! Она-то как раз всегда прекрасно отзывается о тебе, вовсе не так, как ты о ней!

– Не верь ей, Джек, это она притворяется! Она ненавидит меня!..

– Я знаю только то, что ты ужасно надоедлива и глупа со своими трагическими выражениями и со своей подозрительностью. Неужели ты притащила меня сюда только для того, чтобы излить свои жалобы по поводу моей дружбы с Джулией?

– Джек, милый, – умоляла я, – ты можешь проводить сколько тебе угодно времени в обществе Джулии, но только не отстраняйся и от меня. Подумай немного и обо мне, Джек; вспомни о том, как ты всегда обращался со мной раньше! Ведь я твоя единственная сестра, и никто на свете не может любить тебя так, как я.

– Да разве я могу забыть об этом, – смягчился Джек, но вдруг оборвал свою речь и спросил:

– А это откуда у тебя? – он ухватился за тоненькую цепочку, висевшую на моей шее, и вытащил маленький медальон Вайолет.

– А где же голубая ленточка со сломанной монетой, Мэгги? – спросил он. – Ты ведь обещала мне, что никогда с ней не расстанешься. И что же это у тебя за медальон?

– Твоя ленточка цела, не беспокойся, – ответила я с запинкой, – только ее теперь носит Вайолет. Мы обменялись с ней вчера памятками – в залог нашей вечной дружбы.

– Ну и прекрасно, – сказал Джек с напускным равнодушием, – делай, как знаешь, мне это решительно все равно.

– Джек, ты же не сердишься на меня? Ты же знаешь, это ничего не значит, ведь я люблю тебя больше всех на свете!

– Я знаю только одно – что ты не сдержала свое слово, – холодно ответил Джек, – и я больше не намерен с тобой разговаривать.

– Но ты должен обещать мне хотя бы одно! – воскликнула я, бросаясь за ним, когда он повернулся, чтобы уйти.

– Что еще? Да уж, по правде говоря, сестры иногда могут быть надоедливы до отвращения…

– Дело вот в чем: ты собираешься после базара идти покупать подарок папе…

– Да, я хочу пойти в Гарфилд в субботу. Ты знаешь, что день рождения отца в понедельник, так что надо приготовить подарок к этому дню.

– Можно мне пойти с тобой? Ведь ты же будешь покупать подарок на мои деньги…

– Вот где сказывается девчонка! – вспылил Джек. – Никогда ни один мальчик на свете не позволил бы себе даже заикнуться об этом. Я полагал, что ты дала мне эти деньги в долг; впрочем, ты же сама настаивала на том, что я могу их не отдавать.

– Ну и пусть они считаются твоими! Я не хочу ни видеть этих денег, ни слышать о них!

– Не бойся, я все-таки непременно когда-нибудь отдам тебе эти деньги. Даже с процентами.

– Перестань, Джек, зачем ты глумишься надо мной! Дело не в деньгах, просто я хочу быть с тобой при выборе подарка отцу.

– Нет, – решительно отрезал он, – я не могу взять тебя с собой. Я готов гулять с тобой хоть каждый день после обеда, но мы договорились с Джулией идти в Гарфилд вдвоем. Ты ведь знаешь поговорку, что там, где двоим хорошо, третий – лишний.

На этом Джек оборвал разговор и удалился.