Когда мы остаемся одни - Тамара Михеева

Таль выложил перед мамой и Анютой деньги. Злости уже не было. Гордости – тоже. Он чувствовал только страшную усталость. У него так было однажды – когда прыгнул с черешни и сломал обе руки. Его долго-долго везли в Симферополь, и боль была изматывающей, нудной. И он очень устал. Даже когда обезболивающее вкололи и уже ничего не чувствовалось, только усталость осталась. Такая… неподъёмная усталость. Будто никогда не сможешь стряхнуть её, отдохнуть, вернуться к себе прежнему. Мама быстро пересчитала деньги. Испуганно посмотрела на Таля:

– Сыночек… так много…

– Нормально. Я же целый месяц работал. Там тяжело. Поэтому и платят хорошо. Анютке вон сапоги нужны.

Анютка фыркнула. Она смотрела на Таля пристально, недоверчиво. «А если знает? Да ну, откуда?».

– Как твой супер-пупер бизнес? – спросил он с издёвкой. Хотел с издёвкой. Не очень получилось. Таль ощущал себя старым-старым. И мама и Анюта сразу это почувствовали. Отец называл их «чуткие мои девочки». Талю вдруг очень захотелось спрятаться. «Я никогда им его не заменю».

– Зачем мне сапоги, мам? Давай лучше Талю новые джинсы купим и телефон.

– Не нужен мне телефон, – поморщился Таль. Она не понимала. Никто не понимал. Ему надо увидеть Янку. – В общем, делайте, что хотите. Я пойду… я спать пойду.

Пока мама хлопотала над Талем, насколько он ей позволил, Анюта прибрала деньги и на столе во дворе разложила собранные с утра камешки. Камешки она собирала в Лягушке – так называли бухту, про которую никто из отдыхающих, наверное, и не знал. Она была маленькая, с такой узкой полоской пляжа, что пройти, не замочив ног, невозможно. Зато белых плоских камешков тут видимо-невидимо. И ракушек. Анюта открыла краски. Зелёная уже заканчивалась. И синяя. Теперь можно будет купить новые. Анюта нахмурилась. Не нравились ей эти Талевы деньги. Какие-то они… тревожные. Анюта не могла отделаться от странного чувства. Красная капля сорвалась с кисточки и капнула на камешек. А ведь она хотела нарисовать море.

– Ню-у-у-та! – будто ветер по траве шорохом, ползком, ужом – голос от забора.

Анюта вздохнула. Опять пришёл. Вот чего ему, а? Анюта вытерла руки полотенцем, вышла за калитку. Ванечка сидел на земле, перебирал траву вдоль дороги, будто волосы.

– Нюта, – расплылся в улыбке. Анюта села рядом. Уткнулась ему в плечо. Опять хотелось плакать.

– Сколько тебе лет, Вань? – спросила она вдруг.

– Нюта.

– Нюта, Нюта.

Он был большой. Выше Таля. И толстый. Он увидел её на набережной, когда она продавала камешки. Подошёл и стал перебирать. Молча. Анюта даже испугалась. Но тут же подбежала к нему женщина, из курортников, из тех, у кого достаток даже на лице написан, в малиновой широкополой шляпе, и заговорила, замолотила языком, будто этими словами старалась успокоить Анюту и весь мир.

– Ванечка, детка, вот ты где! Что же ты бросил маму! Нельзя от мамы убегать, мама волнуется! Ванюша, зайчонок, пойдём, не надо, брось эти игрушки… Ты, девочка, не бойся, он безобидный у нас, просто болеет. Какие красивые рисунки! Это ты рисовала? Какая молодец! Видишь, Ванечка, какая девочка молодец, как хорошо рисует! Пойдём, солнышко, мама купит тебе краски…

– Купит, – огромный Ваня с лицом пятилетнего ткнул в Анютины камешки.

– Купит, купит, купит Ванечке краски…

– Купит.

Он не собирался с ней идти без Анютиных камешков.

– О, Боже мой, малыш…

– Купит!

– Купит, купит! Тебя как зовут, девочка?

– Анюта.

А голос почему-то тихий, не её голос.

– Почём твои… творения? Выбирай, Ванечка, тебе Анюта нарисовала…

– Нюта. Купит.

– Анюта нарисовала, а мы купим, да. Выбирай.

Большой мягкой ладонью Ванечка смёл все камешки со стола в подставленную мамой сумку.

– Зачем тебе столько? Хорошо, хорошо! Сколько их было?

– Я… – Анюта смотрела, как Ванечка достал из сумки горсть и перебирает их, разглядывает. – Я не знаю… берите так. Бесплатно.

Ванечкина мама посмотрела на неё с презрением.

– Дорогая моя, мы не нищие. Сколько их было?

– Четырнадцать.

Ванина мама считала быстро. Она выложила на столик деньги и, взяв сына под руку, потащила его с набережной. Анюта смотрела им вслед.