22 шага против времени - Валерий Квилория

– Ёлки-палки! – возмутился Лера. – Эти ненормальные нас точно пристрелят!

Шурка снова почесал затылок.

– А давай лавку вроде щита используем, – предложил он.

– Как вместо щита? – не понял Лера.

– А так – главное, чтобы она всё время между нами и ополченцами была. Мы тогда под её прикрытием до самого трактира доберёмся.

Лера с такой идеей охотно согласился. Определив прямую линию, на которой ополченцы были точкой А, торговая лавка – точкой В, а они сами – точкой С, мальчишки, энергично орудуя локтями, поползли к противоположному краю площади. План Шурки всем был хорош. Одного он не учёл – множества препятствий в виде опрокинутых телег, лошадиных и человеческих трупов. Но самое страшное зрелище представляли раненые. Животные призывно ржали и бились на земле – одни в предсмертной агонии, другие – тщетно пытаясь подняться на перебитые ноги. Искалеченные воины – свои и чужие – кричали от дикой боли, покрепче духом – скрежетали зубами. Стонали умирающие…

При виде этих немыслимых страданий, Лера вдруг вспомнил и понял, почему его бабушка Анисья Николаевна с улыбкой встречала все житейские невзгоды, оправдывая свой вечный оптимизм одной единственной фразой: «Лишь бы не было войны». Она-то войну видела, она-то знала, что это за подлая штука.

Наткнувшись на тяжело дышащую и, судя по всему, умирающую лошадь, Шурка даже заплакал от жалости. Забыв об опасности, он свернул с намеченного курса и погладил несчастное животное по вздрагивающей шее. Лошадь скосила на него свои добрые испуганные глаза, словно спрашивая: «За что меня так? Я ведь исправно служила людям, а они меня взяли и застрелили».

– Что же они делают! – закричал тогда гневно Захарьев и, забыв всякий страх, вскочил на ноги и потряс кулаком. – Что же они убивают всех вокруг себя!

Над ним тотчас засвистали пули. И если бы не Лера, который повалил друга наземь, не миновать Шурке доброй порции свинца. Дальше было ещё хуже. Увидев израненного ополченца, друзья поспешили к нему на помощь, совершенно позабыв, что на них форма французских фузилеров. Стоило им приблизиться, как ополченец с перекошенным от ненависти лицом, преодолевая боль, выхватил здоровенный палаш и едва не зарубил их. Напуганные мальчишки рванулись прочь и снова попали в поле зрения Ермолая.

– Вот они, шпионы! – закричал унтер-офицер.

Мужики взяли ружья наизготовку. Ещё миг, и друзья пали бы под градом пуль. Но произошло невиданное – деревянное строение незаметно скользнуло в сторону и героически приняло на себя весь ружейный залп. В горячке боя никто не заметил, что лавка сдвинулась. Ополченцы поняли только одно – «отравители» пытаются их перехитрить. Тогда они взяли вправо. Но и торговое заведение, которое, очевидно, исполняло интуитивные пожелания Леры, переместилось вправо. И вновь это осталось незамеченным. Унтер-офицер Четверть и его подчинённые решили, что отравители их барина, как всякие шпионы, просто невероятно ловкие и изворотливые.

Под прикрытием лавки Шурка с Лерой благополучно преодолели половину пути. Но когда до трактира осталось всего ничего, над ними опять засвистали пули. Что за чёрт?! Прижавшись к холодной брусчатке, друзья замерли. А когда стрельба немного поутихла, приподняли головы и увидели, что нижние окна трактира ощетинились ружьями и что стрелками во французском штабе командует коробчатый Фью в форме наполеоновского полковника.

– Что теперь делать? – обернулся Шурка.

– Надо этого инопланетного коробка в стаю канареек преобразовать, – предложил Лера. – Посмотрим, как он тогда приказы будет отдавать. А то раскомандовался тут.

– Без прямого контакта не получится, – вздохнул Шурка. – Давай лучше в 1786 год вернёмся.

– Ты же говорил, что только из трактира можно.

– Придётся рискнуть, иначе нам хоть так, хоть так крышка. Со всех сторон бьют.