Календарь ма(й)я - Виктория Ледерман

— А без «вроде»? Точнее!

— Около двенадцати. Точнее не помню.

— Так. А ты во сколько обычно ложишься? — обратился Глеб к Лене.

— Я по-разному. В час, полпервого. Иногда полвторого.

— Вот вам и разгадка!

— Да в чем разгадка-то?

— Ровно в полночь переключается число. В ноль часов ноль минут наступает предыдущая дата. Все действия этого дня прерываются и нас отбрасывает во вчера. Поэтому вы и не помните, как оказываетесь в кровати. Понятно? Лена ложится после двенадцати, поэтому с ней этот прыжок происходит постоянно. А Юрок обычно ложится до двенадцати, и с ним такого не было. А вчера он пошел пить минуты за три до полуночи, и дата переключилась именно в тот момент, когда он взял стакан. Все сходится.

— Если предположить, что все так, то почему с тобой этого не происходило? — спросил Юрасик.

— Я засыпаю рано, — сказал Глеб. — Мне вечером делать нечего. Да и я привык рано ложиться и рано вставать. Я же раньше бегом занимался по утрам, с отцом.

— Погодите, а что же происходит в тот промежуток, когда день уже переключился, а мы еще не проснулись? — заинтересовалась Лена.

— Наверное, мы спим. А может, этого промежутка и вовсе нет. Сразу после двенадцати наступает момент пробуждения во вчерашнем дне. Неизвестно. А хотите проверить мою теорию?

— Как это можно проверить?

— Нам надо собраться всем вместе и дождаться наступления полуночи. Чтобы у нас были одинаковые условия. Будем сидеть и ждать переключения даты. А потом сравним наши воспоминания, — азартно предложил Глеб. — И если я прав, они оборвутся в одну и ту же минуту, а мы проснемся каждый у себя в постели. Нам даже домой идти не придется.

— Как же мы сможем собраться все вместе в полночь? — засомневался Юрасик. — Что мы скажем дома? Меня никуда не отпустят.

— А я и сама никуда не пойду. Я ночью одних детей не оставлю, — твердо сказала Лена.

— Значит, мы придем к тебе, — категорично заявил Глеб. — Я смогу уйти, когда отец дежурит. А дежурит он… Точно, в праздник, Девятого мая, его не будет!

— А я? — спросил Юрасик. — У меня ведь никто не дежурит. Все ночью дома.

— Думай, шахматист, шевели мозгами! Перебирай варианты. Когда еще ты сможешь поучаствовать в научном эксперименте? — подзадорил его Глеб. — Хочешь, я тебя отпрошу? Твоя бабушка мне верит.

— Не надо. Я вспомнил. Десятого мая у нас были похороны, а девятого меня отправили ночевать к крестной на Солнечную улицу, — сказал Юрасик.

— Отлично! Значит, исследование назначаем на девятое мая, у Лены дома, — вынес решение Глеб.

— Эй, а меня кто-нибудь спросил? — возмущенно поинтересовалась Лена. — Очень вы мне нужны в квартире в двенадцать ночи!

— А разве ты против научных экспериментов? — удивился Глеб и, не договорив, вдруг вскочил с места. Перемахнув через скамейку, он присел на корточки и укрылся за спинами ребят. Те удивленно обернулись.

— Сядьте прямо и закройте меня, — зашипел Глеб, — вон от той парочки.

По соседней аллее медленно шли высокий мужчина и красивая женщина с длинными волосами. Женщина весело смеялась, а мужчина нежно обнимал ее за плечи. Ребята проводили их любопытными взглядами.

— Кто это? — спросила Лена, когда пара скрылась в глубине парка и Глеб вернулся на лавку.

— Мой отец, — нехотя ответил Глеб.

— А с ним кто?

— Это Вера, врач из нашей поликлиники.

— При чем здесь врач? Тебе она кто?

— Мне — никто! Отец с ней встречается. Вместо того чтобы проводить время со мной. В кино — с ней, в парк — с ней! А меня только спросит: уроки сделал? И даже ответ не слушает! — в сердцах выпалил Глеб.

— А почему ты от них прячешься? — спросил Юрасик.

— Так надо, — буркнул Глеб. У него окончательно испортилось настроение. Надо же было на них наткнуться! Одно дело знать, куда отец постоянно уходит, а другое — видеть его с Верой своими собственными глазами.

— Разве нельзя проводить время всем вместе, втроем? — простодушно поинтересовался Юрасик. — И вместе ходить и в парк, и в кино?

— Нельзя! — отрезал Глеб.

— Тебе неприятно видеть ее с отцом? — спросила Лена. — Потому что она заняла место твоей мамы?

— Зюзина, ну вот что ты лезешь, куда тебя не просят? — разозлился Глеб. — Я маму почти не помню. Просто эта Вера разбила нашу семью, нашу с отцом семью! Мы прекрасно жили вдвоем. Мы бегали по утрам, ходили в кино, вместе готовили ужин, все делали вместе. А она появилась полтора года назад и все испортила!

— Как полтора? — удивился Юрасик. — Вы же здесь всего с марта.

— Они еще в Вольске познакомились, полтора года назад. Она сюда за ним приехала, квартиру снимает возле поликлиники. И продолжает с ним встречаться, — хмуро сказал Глеб.

— А почему они не женятся и не живут вместе?

— Почему, почему… Не хочу я, чтобы она с нами жила.

— Какой же ты эгоист! — воскликнула Лена. — Все только «я, я, я»! Почему ты не даешь двум людям быть вместе? Раз она сюда приехала из другого города, значит, он ей нужен! Это же твой отец, почему ты с ним так поступаешь?

— Ты мне надоела, липучка! Вечно суешься не в свое дело! — Глеб встал и сердито заходил возле лавки. — Со своей семьей разбирайся, а в мою не лезь!

— Поверить не могу, что ты мыл за меня подъезд, — сказала Лена. — Ты не способен что-то сделать ради другого человека. А может, это был не ты?

— Может, и не я, — бросил Глеб и, не оборачиваясь, пошел прочь.

— Вот, опять поцапались, — вздохнул Юрасик, — а день так хорошо начинался!

9 мая 2013, четверг

Глеб собирал пазл и ждал половины одиннадцатого, чтобы идти к Лене проводить опыты со временем. Телевизор, как всегда, не работал, и в кухне громко болтало радио. Глеб всегда включал его погромче, он ненавидел сидеть по вечерам в тишине и одиночестве. Отец уже ушел на дежурство, а перед этим, днем, подарил сыну коробку с пазлом из трех тысяч элементов. Тем самым пазлом, который Глеб собрал две недели назад. Но он уже не так остро воспринимал подобные противоречия. Оказалось, к ним тоже можно привыкнуть. Пазл — это ерунда, вот Юрасик вчера второй раз хоронил деда. Хорошо еще, что удалось отвертеться от идеи сердобольной Лены, которая предложила пойти на похороны профессора Карасева, чтобы поддержать Юру. С ними, мол, ему будет не так плохо. Глеб, услышав это, отказался наотрез. Еще не хватало влезать в чужую семью и смотреть на чужое горе.

В половине одиннадцатого Глеб начал одеваться. До Лены идти минут пятнадцать спокойным шагом, и он вполне успеет до наступления комендантского часа. Хотя, может быть, в связи с праздником его отменили? Весь поселок, в том числе и полиция, сейчас наверняка в парке, на праздничном гулянии.