Загадочное убийство - Майкл Бакли

Пройдя через маленький сквер по боковой дорожке, они нашли железную дверь, которая, по словам Матушки Гусыни, вела на старую станцию. Из-за суровой погоды вокруг не было ни души, поэтому можно было не бояться посторонних глаз. Мистер Канис рывком открыл дверь. Лестница вела вниз. Свинсон настоял, чтобы его пропустили вперед: мол, он, как полицейский, готов к любой опасности. Понятно было, что он хочет произвести впечатление на Бесс, но Сабрина сообразила промолчать.

Свинсон пошел первым, Канис был замыкающим, и, когда он закрыл дверь, все очутились в кромешной темноте.

— Жуть! — сказала Дафна.

— Потерпи, Liebling, — отозвалась бабушка, — скоро глаза привыкнут к темноте.

— Ну и вонища здесь! — пожаловалась Бесс.

— Ручаюсь, это наша девочка, — буркнул Канис.

— А вот и нет! — возмутилась Сабрина.

Они довольно быстро освоились в темноте. Свинсон вел их по цементному тоннелю вдоль переплетения труб и кабелей. Время от времени они проходили под тусклыми, мигающими лампочками в потолке, позволявшими видеть на несколько шагов вперед.

— Уже близко, — сказал Канис, — я их чую.

Тоннель вывел их на большую станцию с изящными колоннами. Проникавший сквозь потолок свет золотил кафель на стенах и на полу. Станция походила на затерянную могилу фараона. Посередине были проложены рельсы, на которых стоял вагон. Сабрина бывала на многих станциях нью-йоркского метро, но такой красивой еще не видала.

— Эй! — крикнула бабушка. Ее голос эхом прокатился по станции. — Есть тут кто-нибудь?

— Похоже, они ушли с этой станции, — проворчала фея Мотылек.

Краем глаза Сабрина заметила какое-то движение. Она резко обернулась и, разглядев что-то у дальней стены, покосилась на Каниса, всё чуявшего и всё замечавшего. Тот прижал палец к губам, давая понять, что тоже видел движение, но призывает ее помалкивать.

— Чего мы ждем? — не унималась фея Мотылек, торопясь к вагону. — Надо обыскать его!

Но войти в вагон она не успела: пять крохотных человечков уже бежали им навстречу, вереща и подпрыгивая на бегу. Они окружили пришельцев, встав в боевую стойку, совсем как ниндзя из фильма о боевых искусствах.

Дверь вагона открылась, и на перрон ступил шестой карлик — с длинной седой бородой, в круглых очках. Он недовольно оглядел всю компанию. На нем была форменная синяя куртка с нашивкой "ГУТ" на рукаве. Сабрина знала, что это означает: "Городское управление транспорта". Значит, человечек был служащим подземки.

— Вы проникли во владения шести гномов, — начал он, жестом приказывая своим ниндзя плотнее окружить пришельцев. — За это полагается порка.

Сабрина заметила, как один из гномов поправляет на кулаке кастет.

— Мы здесь не для того, чтобы захватить вашу территорию, — сказала бабушка, выступая вперед.

Другой гном крепче сжал кулаки и поправил на носу грязные очочки.

— Тоннели наши, — сказал он. — Мы зададим вам взбучку!

Канис издал глухое рычание. Сабрина видела, что ему опять изменяет терпение.

— Мы кое-кого ищем. Нам сказали, что вы можете нам помочь, — затараторила Сабрина. — Вчера вечером сюда залетел эльф. Мы считаем, что он скрывается в этих тоннелях.

— Эльф! — в ужасе вскричали гномы. — Эльфам в тоннели хода нет! Вон отсюда!

— Мы не эльфы! — обиделась Дафна. — То есть одна фея среди нас есть. — Она указала на Мотылька. — А мы — сыщики.

Внезапно белобородый предводитель гномов издал громкий крик:

— Вот это да! Так это вы! Дочери Вероники!

Человечки как по команде опустили кулаки, заулыбались и принялись взахлеб расхваливать их мать:

— Вероника была настоящим сокровищем!

— Таких, как она, еще не бывало!

— Как мы ее любили!

— Сколько в ней было обаяния!

Человечки, продолжая улыбаться, представились. У каждого был свой собственный рассказ про мать Сабрины и Дафны. Все они ей поклонялись и проклинали день ее исчезновения. Тот день они называли Днем великой речи. Очевидно, они считали, что та речь изменила их жизнь.

Когда они угомонились, предводитель, называвший себя Первым, спросил:

— Что вас сюда привело?

— Мы ищем Паутинку, — сказала Дафна.

— Совсем как ваша мать, — заметил Первый. — Вероника всегда взваливала на себя чужие беды. Она стремилась помогать, даже если при этом сама оказывалась в щекотливых ситуациях. Ваша мама познакомила меня с моей женой. Для нас честь оказать вам любую помощь.

— Вы можете помочь нам найти Паутинку? Мы полагаем, что он прячется в этих тоннелях, — сказал Свинсон.

— Никто не знает эти тоннели лучше вас, — добавила Бесс.

Гномы напыжились от этой похвалы.

— Ну, что скажете, ребята? — обратился Первый к своим подданным. — Поохотимся на эльфа?

Слово "эльф" прозвучало в его устах совсем как "крыса". Гномы и эльфы явно не ладили.

— Можно открыть окна вагона? — попросил гном по кличке Второй. — Кое-кто попахивает. — Он указал на Сабрину.

Та надула губы.

Остальные гномы радостно вбежали в свой вагон. Девочки и все остальные последовали за ними. Первый расположился в кабине машиниста, остальные гномы рассыпались по сиденьям. Второй и Шестой проверили, всем ли удобно, Пятый и Третий открыли панели в стенах вагона. Внутри желтели рукоятки. Гномы дружно дернули их, и двери вагона с шипением закрылись. В динамике зазвучал голос Первого:

— Дорогие пассажиры, добро пожаловать на поезд линии "Д". Просьба в вагоне не есть, не распивать напитки, не включать громкую музыку. Следующая остановка… Там посмотрим. Ну что ж, держитесь крепче, вагон поедет на предельной скорости и без остановок.

Вагон сорвался с места, гномы покатились по полу. Сабрина и Дафна помогли им подняться и сами вцепились в шест посередине вагона, чтобы устоять на ногах. Глядя в окна, они убедились, что вагон несется по тоннелю, как ракета.

— Вы, случайно, не знакомы с мистером Семеркой? — обратилась Дафна ко Второму.

— А как же, он мой брат, — ответил гном.

— Мы тоже его знаем, он живет в Феррипорт-Лэндинге, — сказала Сабрина.

Второй нахмурился.

— Когда увидите его в следующий раз, напомните ему, что он задолжал мне двадцатку.

— Что это за штуковина? — обратился к Сабрине Пятый, приподнимая шляпу и указывая на кокон.

— Это медицинский сосуд его величества Пака! — гневно заявила фея.

— Ну и запах! — проворчал Четвертый.

Шестой снял с пояса рацию и проговорил в нее:

— Кенни, это Шестой. Я в поезде четыреста девяносто девять. Ты не видел сегодня в тоннелях ничего необычного?