Четырёхпалый человек - Цербер Джонс

– Да что ж!..

Послышался звук падения металла, затем разбилось что-то стеклянное. Секунду спустя раздался папин голос:

– Я в порядке!

Амелия и Джеймс переглянулись. Он закатил глаза, она широко зевнула. Девочка устала после долгой поездки, но первая ночь на новом месте её совсем вымотала. Бессонная ночь.

Амелия с трудом заставила себя спуститься к завтраку в служебную гостиную – уютную, почти опрятную комнату рядом с огромной кухней. Из всех гостиничных помещений, где ей уже довелось побывать, это единственное не имело колоссальных размеров (как, например, кухня, бальный зал или библиотека) и не было завалено антикварным старьём (как столовая, комната отдыха, или хозяйские спальни, или и то и другое).

Брат с сестрой ели хлопья за сосновым столом, привезённым из их прежней квартиры, так что можно было притвориться, будто они всё ещё дома. Иллюзию разрушало разве что столпотворение тарелок со всевозможной едой: серовато-водянистый скрэмбл, яичница с кусочками скорлупок в белках, тосты – сырые и горелые одновременно, полоски жирного бекона…

Амелия поморщилась и продолжила жевать хлопья. Не хотелось расстраивать папу, но к его кулинарным экспериментам она была не готова.

На кухне кто-то взвизгнул, спустя мгновение зашипел огнетушитель. Девочка замерла с ложкой в руке. Оглушительно завопила пожарная сирена.

– Ну, хотя бы что-то здесь работает, – заметила Амелия, заткнув уши.

– И кто только назначил папу сегодняшним поваром? – вздохнул Джеймс, лениво тыча вилкой в черничный маффин, из которого вытекало непропёкшееся тесто.

Сирена успокоилась, и Амелия опустила руки.

– Не я, – ответила она. – Я думала, он хорошо справлялся с прежней работой. Не знаю, кто решил, что так лучше.

Джеймс кивнул:

– Я спросил маму, правда ли мы переехали, потому что папу уволили.

Глаза Амелии округлились от удивления. Она была абсолютно уверена, что переезд – вина Джеймса, и другая причина ей и в голову не приходила.

– Папу уволили?

– Мама ответила – нет. Вообще-то, она сказала, для него это что-то вроде повышения.

Сестра уставилась на брата. В его словах не было смысла.

Папа был учёным. Он работал в правительственной лаборатории, с огромными компьютерами и телескопами. А ещё с аппаратами, изучающими космос, и десятками помощников, которые обсуждали идеи настолько безумные и сложные, что казалось, они говорят на другом языке. Каким же образом переезд в эту глухомань и горелая яичница могли быть повышением?

В дверь ворвалась мама:

– Что случилось?! Пожар?!

Джеймс указал в сторону другой двери:

– Нет, папа.

Мама вздохнула. Не то от облегчения, не то от злости.

– Скотт? Тебе помочь?

Папина голова показалась в дверном проёме:

– Я в порядке! – Он радостно помахал рукой, обмотанной кухонным полотенцем, на котором Амелия заметила кровь. – Просто разбираюсь, что да как.

Мама недоверчиво вскинула брови и прошла к нему на кухню.

– Покажи-ка, что у тебя с рукой. Как это случилось?

Амелия посмотрела на брата.

– Повышение? Точно не для мамы.

Джеймс кивнул. Мама работала дипломатом, и из-за переезда ей пришлось уволиться. А ведь она любила свою работу.

До них донёсся очередной странный шум – низкий стонущий гул откуда-то из передней части гостиницы.

Появилась мамина голова:

– Это что ещё такое было? Боже, – её лицо вдруг озарилось, – дверной звонок. Надо батарейку поменять.

После сказанного Томом Амелия боялась, что здание полностью обесточено. Она с ужасом воображала (про себя, конечно, никому больше об этом знать не обязательно) ночь в пустой гостинице с одними свечами – но оказалось, электричество в гостинице было. Простые вещи, такие как лампочки, горячая вода или тостер, работали без перебоев. А вот что-то более сложное вроде компьютера, микроволновки или будильника вело себя странно; как Том и предупреждал.

Джеймс убил целый вечер, пытаясь отправить друзьям сообщение. Он оббегал все уголки внутри и снаружи гостиницы, даже забрался на крышу, но ничего не вышло.

Мама спустилась в холл. Входные двери со зловещим скрипом открылись. Амелия решила остаться на месте и не смотреть, кто там. Ей и так было о чём подумать.

Однако спустя пять секунд в гостиную с криком ворвался мальчик, на вид её ровесник:

– Вот это да! Здесь так классно!

Джеймс просто смотрел на него, всем своим видом показывая, что он слишком крутой и взрослый, чтобы реагировать, но Амелия не сдержала смешок.

– Чарли! Подожди хоть немного, ты где? – донеслось снаружи.

Мама вернулась с какой-то женщиной. Одновременно с ними из кухни вышел папа. Его брюки были мокрыми до колен, а волосы присыпаны мукой.

Увидев новоприбывших, он расплылся в улыбке:

– Здравствуйте! А я тут хлеб пеку.

– Скотт, это Мэри Флорос и её сын Чарли, – представила их мама, затем обратилась к Амелии и Джеймсу: – Мэри будет помогать нам по хозяйству.

– Привет! – Чарли уселся рядом с Амелией. Она его даже предупредить не успела. Он схватил булочку с корицей, откусил, удивлённо поморщился и продолжил жевать.

Взрослые отправились в мамин кабинет обсуждать дела.

– Привет! Меня зовут Амелия, а это…

– Джеймс, – закончил за неё Чарли с набитым ртом. – Да, знаю. Мама говорила.