Четырёхпалый человек - Цербер Джонс

До восхода солнца оставались считаные минуты. Мужчина в чёрном плаще появился из тени старой гостиницы. Трава была влажной, тишину нарушал только отдалённый плеск волн, бьющихся о скалы.

Он торопился. Если бы за ним кто-то наблюдал, наверняка отметил бы, каким тяжёлым бременем плащ лежал на плечах этого человека: спина сгорбилась, а набитые карманы ударяли по ногам при каждом шаге. Смотрящий мог заметить то, что мужчина уронил – маленький блестящий предмет и несколько эвкалиптовых листьев выпали из кармана в высокую траву.

Однако никто ничего не увидел. Даже птицы не осмелились нарушить безмолвие, когда он вошёл под сень древних магнолиевых деревьев и исчез среди теней.

Мужчина был высок, но так худощав, что листья под его ногами почти не шуршали. Он шёл, придерживая карманы, то и дело похлопывая по ним, будто хотел убедиться, что содержимое на месте.

За магнолиями притаился старый домик с жестяной крышей. Такой ветхий и заброшенный, что напоминал скорее лачужку. Мужчина замедлил шаг, оценил обстановку, вышел из тени деревьев и направился к нему.

Не успел он коснуться двери, как та распахнулась и наружу высунулась лохматая седая голова человека с недовольным лицом.

– Где тебя носило?

Человек в плаще поспешил внутрь, проскользнув мимо старика. Тот же затворил дверь и запер её на засов.

– Ты опоздал, – проворчал хозяин лачуги.

– Вздор. Проход откроется с минуты на минуту.

– По моим расчётам уже должен был…

– Твои расчёты ошибочны, Том, – перебил человек в плаще, – и с каждым разом всё хуже и хуже. Я же…

Он умолк – стены завибрировали, и окна задребезжали.

– …как нельзя вовремя.

Том открыл было рот, но от досады так и не смог ничего ответить. Домишко содрогнулся, из дальней комнаты донёсся протяжный стон. Скорее даже не из самой комнаты, а откуда-то из-под неё.

Том сощурился:

– Ну и выпендрёж. Отдавай уже. – Он протянул обветренную ладонь.

Мужчина в плаще кивнул и коснулся своей шеи. Скорее даже не так – он будто бы проник пальцами в горло и пошевелил там ими. Раздался щелчок, за ним шипение. Его лицо исказилось, и он аккуратно извлёк из себя маленький чёрный цилиндр с бронзовыми кольцами.

В миг, когда мужчина передал устройство Тому, в тот самый миг, когда его пальцы разжались, он перестал быть человеком. Плащ всё ещё оставался на нём, однако бледная кожа и чёрные волосы словно растворились и явили миру голубоватый, сияющий, как металл, панцирь жука. Длинные белые пальцы превратились в чёрные шпоры насекомого, переливчатые крылья затрепетали под одеждой.

Взглянув на устройство, Том нахмурился:

– Эй! Это не мой! Где тот, что я дал тебе?

Жук похлопал себя по карманам и застрекотал жвалами.

– Ладно, ладно, у нас нет на это времени. Мне и так ясно, что дело Крскина куда важнее. Но ты ведь осознаёшь, что новые владельцы прибудут уже сегодня? Последнее, чего я хочу, чтобы они заметили твои следы.

Насекомое направилось к двери, ведущей в дальнюю комнату, прокладывая себе дорогу сквозь горы сломанных часов с кукушкой, заводных игрушек и книг в кожаных переплётах.

По дому пронёсся порыв горячего ветра, и снова раздался ужасный стон.

– Он уже здесь! Скорее! – крикнул Том. – Хотя ты и раньше едва дожидался открытия прохода… – промямлил он в конце.

Насекомое резко зажужжало.

– Мне не нужны оправдания. Давай же! – напирал Том.

Комната за дверью оказалась пустой. Насекомое рвануло в дальний угол, громко стуча лапками по голым половицам. Новая волна горячего воздуха поднялась по каменным ступеням, уходящим куда-то в темноту под полом. Затем там, в глубине, словно вздохнули огромные лёгкие, и направление ветра переменилось. Насекомое будто засасывало обратно в бездну.

Том в соседней комнате вцепился в край стола так сильно, что побелели костяшки пальцев. Тех, которые у него ещё оставались: на месте одного пальца красовался шрам.

Жук подобрал полы плаща и сбежал вниз по лестнице.

Раздался скрип открывающейся двери, воздух наполнился кислым запахом, вспыхнул свет – и дверь захлопнулась.

Том с облегчением опустился в кресло у стола.

– Ушёл!