Гость из космоса - Росс Уэлфорд

– Думаешь, она ещё жива, Тайт?

Уф! Его прямота несколько ошарашивает меня, и я ощущаю покалывающее раздражение, пока не осознаю, что он просто спрашивает то, что хочется спросить всем. Остальные ходят вокруг да около, зачастую боясь сказать хоть что-то – вдруг ненароком ляпнут что-нибудь не то.

Я вздыхаю. Никто раньше не спрашивал меня об этом, так что я удивляюсь, поняв, до чего я уверен.

– Ага, – говорю я. – Я чувствую это. Вот здесь. – Я касаюсь своей груди, возле сердца. – Это такое свойство близнецов.

Игги надувает губы и медленно кивает, будто всё понимает, но я не думаю, что это можно понять – если только у тебя нет близнеца.

– Ш-ш, – говорю я. – Слушай.

Я надеюсь снова услышать воющий шум, как в ту ночь, когда пропала Тамми. Но единственные звуки – это шелест слабеньких волн, набегающих на берег каждые несколько секунд, и ритмичное постукивание ярко-оранжевой стеклопластиковой байдарки о длинный деревянный причал, выступающий в воду. Ветхие доски причала скрипят под нашим весом, Игги распаковывает свою сумку со снастями.

Кажется, последний раз я стоял на этом причале вместе с Тамми – мы играли в нашу с ней камнебросательную игру. Суть проста: кто сумеет забросить камень в озеро дальше? Но мы придумали правила, вроде размеров камня, серий до трёх побед и так далее. Сестра почти всегда побеждает, и это раздражает до жути. Бросает она хорошо. Игги всё продолжает бубнить:

– Вот так вот. Две восьмирядные плетёные рыболовные лески, сто метров, каждая с поводком из стальной проволоки… Четыре десятисантиметровых крючка на акулу… одна короткая удочка и моя старая-добрая катушка на щуку, плюс лазерная приманка Джонсона.

Игги – чей школьный табель можно было бы назвать «неравномерным» – по рыболовной речи получил бы пятёрку. Он вытаскивает из своей сумки нечто, разворачивает пластиковую обёртку и суёт это мне под нос. Меня едва не выворачивает от запаха.

– Что за…?

– Это курица. В мусорке за вашим пабом нашёл. – Он поспешно добавляет: – Взять что-то из мусорки – это ведь не воровство, так?

Он объяснил свой план по дороге сюда, но теперь – стоя на причале на коленях и собирая свою четырёхсегментную удочку – снова пересказывает его.

– Значит, эта куриная грудка – наживка. Мы отплывём от берега метров на тридцать и бросим курицу в воду, привязав её к бую. – Он указывает на красный буй размером с футбольный мяч, лежащий на дне байдарки. – Так она не утонет. Прикрепим её к леске и к моей удочке. Приплывём назад, размотаем леску и просто будем ждать. Тут появится щука и учует чудесное мяско…

Игги показывает, как именно это произойдёт: он сощуривается и водит носом влево-вправо.

– Она просто не сможет устоять! Бам! Клацнет челюстями – тут-то она и попалась. Мы увидим, что буй дёргается, и начнём сматывать леску, чтобы подтащить щуку к причалу, где ты уже будешь стоять с телефоном наготове, чтобы наделать фоток. Потом мы отпустим её и поедем обратно, навстречу славе и богатству или, самое меньшее, нашим фотографиям в «Хексхэмском еженедельнике»!

Я продолжаю убеждать себя, что всё будет хорошо, даже когда мы бросаем все снасти в байдарку и я ступаю в эту покачивающуюся посудину – ледяная вода на её дне просачивается мне в кроссовки. Сьюзи лезет за нами, и я мог бы поклясться, что она глядит на меня весело. Она разок нюхает протухшую курицу и отодвигается от неё как можно дальше, прямо на корму байдарки.

Я ничего не говорил Ма про то, что мы будем выходить на воду, потому что сам не знал об этом, пока Игги не сказал. Моя совесть чиста. И всё же…

– Игги? – спрашиваю я. – У нас… эм, у нас есть спасательные жилеты? – Сказав это, я чувствую себя глупо, а увидев презрительное выражение на лице Игги – и того глупее. – Неважно, – говорю я. – Я умею плавать.

Мы отцепляем покачивающуюся байдарку от причала и начинаем грести к центру озера, не говоря ни слова.

Возможно, дело в движении байдарки, но меня начинает слегка подташнивать. Курица (та, которая мёртвая) только усугубляет ситуацию. Гнилостный запах остаётся на моих руках после того, как я сбрасываю её за борт, привязанную к красному бую.

Я перегибаюсь через борт и опускаю руки в ледяную воду, чтобы помыть их, а затем резко выпрямляюсь с вскриком, раскачивая байдарку.

– Эй! Осторожней! – возмущается Игги.

Мне что, показалось?

Мне и впрямь показалось. Я присматриваюсь: это просто подтопленное бревно. Из воды торчит ветка, которая вроде как напоминает руку, так что моё воображение превратило всё это в дрейфующее тело, и я подумал, будто это Тамми, но это не она. Это просто бревно, а мой мозг меня разыгрывает.

– Теперь поплывём назад? – спрашиваю я, стараясь скрыть напряжение в голосе.

Мы гребём обратно, разматывая за собой толстую леску.

И теперь мы ждём на причале. И ждём. Я гляжу в небо, которое уже здорово потемнело, и думаю, что мне пора возвращаться.

Часы на телефоне показывают, что мы пробыли здесь уже больше часа, и, честно говоря, мне скучно, холодно и я всё никак не отойду от бревна-которое-оказалось-просто-бревном.

И тут буй дёргается.

– Ты видел…

– Ага.

Мы вскакиваем на ноги и таращимся на озеро – буй снова замер, и от него по воде расходятся едва заметные круги.

– Что думаешь? – спрашиваю я, но Игги просто снимает кепку и задумчиво проводит пальцами по своим спутанным рыжим волосам, глядя на воду.

Мы стоим так несколько минут, а потом он говорит:

– Думаю, надо проверить, – и начинает сматывать леску. – Может, клюёт, а может, наживка свалилась. Проклятье. – Леска не поддаётся. – Наверное, в водорослях запуталась или зацепилась за бревно.

Чем сильнее он тащит леску, тем туже она натягивается.

– Давай же, – стонет он, забираясь в байдарку. – Нам надо её распутать.

– Нам? – бормочу я, но всё же лезу следом.

Игги свистит Сьюзи, прямо как собаке, и курица послушно заскакивает к нам в байдарку. Игги решительно натягивает кепку, поправляет очки на носу, и мы начинаем грести обратно к дёргающемуся бую.

Не успеваем мы до него добраться, как видим сильнейший всплеск.

Он просто гигантский – будто на другом конце водохранилища кто-то с огромной высоты сбросил в воду машину.

Очевидно, что это никакая не машина. Но – столь же очевидно – я не думаю, что это невидимый космический корабль, я же не совсем чокнутый.

Однако именно кораблём это впоследствии и оказывается.