Нэнси Дрю. Дубль два! - Кэролайн Кин

– Нет, не сплю. Наоборот – пытаюсь сосредоточиться. Представить, что ощущала Эстер Рэкхем, и проникнуться её чувствами.

– А-а, – протянул Лютер. – Хочешь стать мастером перевоплощения!

– Кем-кем? – уточнила я, смахнув прядь волос со лба.

– Это такая техника в актёрском мастерстве, – объяснил Лютер. – Когда пытаешься наложить свои чувства и впечатления на ситуацию, в которой находится твой персонаж.

– Ну, мне это, похоже, не особо помогает, – признала я. – Из головы не идёт тайна, связанная с Эстер Рэкхем.

Лютер кивнул.

– Да, сейчас ты актриса, но в первую очередь – детектив, – с улыбкой сказал он.

– Знаю. Вот только Моррис на меня рассчитывает. Как и съёмочная команда. А после неудач последних дней мне совершенно не хочется всё испортить.

Лютер изучающе на меня посмотрел.

– Ты и правда сильно переживаешь?

Я кивнула.

– Всё не могу понять, как мне играть Эстер.

Лютер опустился на диван рядом со мной.

– У тебя ещё есть немного времени до начала съёмок. Хочешь, я тебе помогу?

– Было бы здорово. Думаю, никто не знает об Эстер Рэкхем больше тебя.

– Не уверен, что тут я тебе пригожусь. О ней мало что известно.

– А как же её дневник? – не сдавалась я. – В сценарии написано, что она каждый день записывала всё происходившее с ней в мельчайших подробностях!

– Да, дневник действительно существовал. Почти всё, что мы знаем о Ривер-Хайтс, было взято оттуда, – признал Лютер. – Она не пропускала ни единой детали и прилежно вела записи с десяти лет.

– Тогда я прочитаю их, и Эстер сама мне расскажет, почему отправилась в тот день к пещере! – радостно воскликнула я. Конечно, я и раньше слышала о дневнике Эстер, но мне не доводилось его читать. Этот старинный документ хранился в мэрии в герметичном контейнере, чтобы бумага не рассыпалась от времени. – Как думаешь, мэр выдаст мне разрешение? Или удастся найти копию …

– Толку будет мало, – заверил меня Лютер. – Честно говоря, я уже получил разрешение мэра перечитать дневник и сделал копию. Алтея ходила вместе со мной. Она пришла в восторг, когда про него узнала.

Лютер слегка покраснел, когда упомянул автора сценария – Алтею Уотерс. Я подозревала, что между ними что-то есть.

– Мы с ней хотим сегодня попросить Морриса добавить несколько сцен с Эстер, ведущей дневник, – добавил Лютер. – Мне кажется, так фильм будет выглядеть более достоверно.

Ага, и у меня появится больше работы. Ох. Как всегда.

– В любом случае дневник не ответит на твои вопросы, – продолжил Лютер. – Там нет записей ни про тот день, когда Эстер нашла Этана Махоуни, ни про предыдущий.

Я изумлённо посмотрела на Лютера.

– Как, совсем ничего?

Это звучало очень подозрительно. Я раскрыла много тайн, и у меня выработалось, скажем так, шестое чувство на такие вещи. И сейчас интуиция мне подсказывала, что девушка, которая всегда исправно вела дневник, не могла бросить его без причины! Тем более накануне крупного ограбления, задуманного её братьями.

– Да, странно это, – сказал Лютер. – Такое впечатление, что эти страницы вырвали. Остались только обрывки, торчащие из переплёта.

Очередная загадка!

– Кому могло это понадобиться? – спросила я.

– Боюсь, мы никогда не узнаем.

– И она никому не сказала, что случилось с её братьями и куда они уплыли!

– Да, – признал Лютер, – но далеко не факт, что Эстер об этом знала. Вряд ли они продолжали общаться после того, как она вышла замуж за человека, которого ограбили братья Рэкхемы!

Я улыбнулась.

– Да, пожалуй.

– Тем не менее нам многое известно именно благодаря Эстер. Например, она записала, сколько именно денег украли её братья у Этана.

– Я думала, они забрали всё …

– Всё, что было в сейфе у него в кабинете, – уточнил Лютер. – В те времена в городе не было банка. Эти места ещё только осваивали. Этан Махоуни хранил все свои сбережения на территории фабрики.

– То есть они забрали его сбережения, но наковальни остались, – заметила я. – Разве нельзя было их продать и заново сколотить состояние?

– Всё не так просто, – объяснил Лютер. – Рэкхемы стащили в том числе и предоплату за наковальни. Этан получил огромный заказ на сотни наковален, потому что в то время ещё строились железные дороги.

– Значит, у него остались, по сути, проданные наковальни, – заключила я.

– Даже хуже – он не успел изготовить все, а денег на это уже не было – Рэкхемы оставили его ни с чем. Мало того что Этан обанкротился, так ещё и оказался должен железнодорожной компании.

– Ничего себе … а я думала, Этан Махоуни сохранил своё богатство, несмотря на всю эту историю. Разве нет?

– Отчасти ты права. После смерти Этана и Эстер их наследники получили огромное состояние, чего, кстати, совершенно не ожидали.

Я нахмурилась.

– У них же не было детей!

– Нет, но у Этана остались дети от первого брака. Он был вдовцом, когда познакомился с Эстер.

– Наверное, она сильно любила Этана, раз решила за него выйти даже при том, что он обеднел, – заметила я.

– Наверное. После свадьбы Эстер перестала вести дневник. Этан всё пересказал местному шерифу, и больше они ни с кем не заговаривали об этом ограблении.

– Мне кажется, оно должно было усложнить их отношения, – сказала я, размышляя вслух. – Ну, то, что это братья Эстер его ограбили. Такие вещи могут испортить брак.

Лютер пожал плечами.

– Они не принимали гостей и держались особняком, поэтому нельзя сказать, счастливый у них был брак или нет. Или откуда они взяли деньги. По словам сына мистера Махоуни, Этан удачно инвестировал весь скромный капитал, который остался у него после ограбления.

Мне слабо в это верилось. Если братья Рэкхемы в самом деле забрали из сейфа все его сбережения, вкладывать ему было особо нечего.

– Но семья Махоуни – одна из богатейших в Ривер-Хайтс, – напомнила я. – Половина всех зданий в городе названа в их честь!

– Правда, – согласился Лютер, – но это заслуга последующих поколений. Они приумножили состояние Этана. К тому же все Махоуни много жертвовали на развитие города. Похоже, для их семьи это было особенно важно.

Я сразу подумала о миссис Махоуни, пожилой вдове и одной из последних представителей рода. Она пользовалась услугами моего отца, поэтому я очень хорошо её знала. Почивший супруг миссис Махоуни был известным скрягой, но после его смерти она начала жертвовать большие суммы на благотворительность.