Рассказы о великих днях - Мануэль Владимирович Большинцов

Их искали глазами, о них шопотом спрашивали друг у друга и совсем не слушали, что там вещал, размахивая руками, меньшевистский министр.

— Нет и не может быть — я это утверждаю! — восклицал он. — Нет такой партии, которая могла бы сейчас взять власть в свои руки!

И вот тогда в центре зала, окружённый рабочими, солдатами, матросами, поднялся человек и, вытянув вперёд руку, громко и уверенно произнёс:

— Есть такая партия! Это партия большевиков!

Зал на мгновение замер.

— Ленин!

— Ленин!

Лавина аплодисментов покрыла своим грохотом приветственные возгласы.

Министр-меньшевик продолжал стоять на трибуне, не зная, что ему делать. Уйти — это значит признать своё поражение. Ответить Ленину? Но что он мог ответить, когда он сам боялся, как бы большевики не взяли власть. И тогда он сделал единственно возможное в его положении — он изобразил на своём лице снисходительно-презрительную усмешку.

И эта вымученная улыбка послужила как бы сигналом его растерявшимся сторонникам. Хихикнул сидящий в президиуме длинноносый меньшевик с круглыми от испуга глазами. Его поддержал громким смехом пышноусый генерал в первом ряду. И вот весь президиум и первые ряды начали демонстративно, неестественно смеяться.

— Смеётся тот, кто смеётся последним! — спокойно сказал Владимир Ильич и, пройдя к трибуне, начал свою речь, обращаясь к солдатам, рабочим и матросам.

И это спокойствие, эта уверенность в своей правоте и силе вывели из себя сидящего в президиуме человека во френче, с торчащими вверх коротко подстриженными волосами. Он истерически закричал:

— Арестовать! Арестовать!

Рядом с Лениным, плечом к плечу, встал Сталин:

— Всех не переарестуете…

В президиуме зашушукались друг с другом офицеры, выбежали в коридор юнкера.

Товарищ Сталин знал, что потерпевшие поражение противники не остановятся ни перед какими крайними мерами.

— Пойдёмте, Владимир Ильич, — сказал он, и, несмотря на всю остроту положения, в голосе Сталина не было и тени тревоги.

Солдаты и матросы плотным кольцом сомкнулись вокруг них, и они пошли к выходу мимо бурно приветствовавших их людей:

— Товарищ Ленин!

— Товарищ Сталин!

Зал быстро пустел — народ уходил за Лениным и Сталиным.

Панасюк, полный отчаянной решимости, расталкивая людей, пробирался вперёд. Наконец он оказался рядом с Владимиром Ильичём.

— Товарищ Ленин! Товарищ Ленин! — задыхаясь, обратился к нему Панасюк. — А как оно будет насчёт земли?

Ленин остановился. Люди сомкнулись ещё плотнее и напряжённо ждали ленинского ответа.

— Землю надо отобрать у помещиков, — сказал Ленин.

— А разве они отдадут?

— Землю возьмут у них Советы, и где понадобится — силой, — разъяснил Владимир Ильич.

Гул одобрения прошёл по толпе.

— Товарищ Ленин! Товарищ Ленин! — торопился, в свою очередь, задать вопрос моряк с «Авроры». — А что, если Временное правительство откажется заключить мир?

Ленин взглянул на Сталина, и оба улыбнулись. У них на этот счёт не было никаких сомнений.

— Дадим ему по шее, — ответил Владимир Ильич и при этом даже показал, как именно это следует сделать.

— На то оно и временное, — добавил товарищ Сталин.

У входа на лестницу, из боковых коридоров, появились юнкера и офицеры. У них явно были какие-то подозрительные намерения, но, увидев огромную толпу солдат, матросов и рабочих, охранявших своих вождей, они поспешно скрылись.

Под охраной народа Ленин и Сталин спокойно подошли к лестнице, спустились вниз и вышли на улицу.

Смело, товарищи, в ногу!

Смирно! Знамя вперёд!

Отряд Красной гвардии выстроился на большом заводском дворе, залитом ярким июльским солнцем. Рабочие-красногвардейцы стояли в рядах не шевелясь, как настоящие солдаты. Только одеты все были по-разному — в тужурках, спецовках, пиджаках.

Алое знамя отряда пронесли вперёд и развернули перед строем. Оно было совсем новое, любовно вышитое жёнами и матерями рабочих. Золотистым шёлком выстрочена каждая буква лозунга:

Под лозунгом заводские художники нарисовали картину: рабочий пожимает руку крестьянину. А внизу, под картиной, вышито серебряной ниткой:

Командир отряда — старый кузнец — с гордостью поглядел на знамя и обратился к стоящему рядом с ним солдату:

— Ну как, товарищ Ершов, нравится тебе наше знамя?

Василий Ершов до войны работал токарем на этом заводе. Здесь он участвовал в подпольном революционном кружке, здесь арестовали его царские жандармы за организацию забастовки, здесь многие рабочие помнили и уважали его. Зная это, районный комитет большевиков и направил Ершова на завод для участия в митинге.

Это было 3 июля 1917 года. Месяц начался тревожно. В Петрограде все уже знали о новом преступлении Временного правительства. Против воли народа, по указке заграничных капиталистов, погнали обманутых, голодных солдат в наступление, а в самом разгаре боя оказалось, что не хватает пушек, снарядов и даже патронов для винтовок. Возмущение охватило народ.

На заводах, фабриках и в казармах возникали митинги. Рабочие и солдаты выходили на демонстрацию.

Партия большевиков считала, что вооружённое выступление ещё не подготовлено. И если оно начнётся преждевременно, то можно потерпеть поражение.

Но когда стало видно, что удержать народ от демонстрации невозможно, большевики решили принять в