Пятеро детей и Нечто - Эдит Несбит

– Ой, не надо! – упорствовала Антея. – Я… это прозвучит глупо, но я слышала, как оно говорит. Честное слово, слышала!

– Что?

– Да, оно сказало: «Оставь меня в покое».

Сирил отмахнулся, заметив только, что сестра, наверное, спятила. Они с Робертом начали копать лопатками, а Антея сидела на краю ямы, ерзая, вне себя от жары и беспокойства. Мальчики копали осторожно, и вскоре все увидели, что на дне австралийской ямы действительно что-то шевелится.

– Я не боюсь! – воскликнула Антея. – Дайте мне тоже покопать.

Она упала на колени и начала когтить песок, как собака, вспомнившая, где зарыла кость.

– Ой, я нащупала мех! – вскричала она, то ли смеясь, то ли плача. – Правда-правда!

И тут из песка вдруг раздался сухой хрипловатый голос, заставивший всех отскочить. Сердца детей подпрыгнули почти так же быстро, как подпрыгнули они сами.

– Оставьте меня в покое, – сказал кто-то.

Дети переглянулись, чтобы понять, слышали другие этот голос или нет.

– Но мы хотим на тебя посмотреть, – храбро заявил Роберт.

– Мне хотелось бы, чтобы ты вылез, – сказала Антея, тоже набравшись смелости.

– Ну ладно… Если уж вам так хочется, – ответил голос.

Песок зашевелился, завертелся воронкой, рассыпался, и в яму выкатилось что-то коричневое, пушистое и толстенькое. Оно отряхнулось, сбрасывая с себя песок, и осталось сидеть, зевая и протирая глаза руками. Потом сказало, потягиваясь:

– Наверное, я задремал.

Дети окружили яму, глядя на найденное создание. На него стоило посмотреть. У него были глаза на длинных стебельках, как у улитки, и оно могло направлять их в разные стороны и вытягивать, как маленькие телескопы; его уши смахивали на уши летучей мыши; пухлое тело, похожее на тело паука, покрывал густой мягкий мех; руки и ноги, тоже мохнатые, напоминали руки и ноги обезьяны.

– Что это такое, скажите на милость? – спросила Джейн. – Может, заберем его домой, пусть будет нашим питомцем?

Существо повернуло к ней глаза на стебельках и сказало:

– Она всегда болтает глупости, или такая тупая только потому, что у нее мусор на голове?

И оно презрительно посмотрело на соломенную шляпу Джейн.

– Она не хотела глупить, – мягко сказала Антея. – И мы тоже не хотим, не думай! Не бойся, мы не собираемся тебя обижать.

– «Обижать»! – повторило существо. – Чтобы я вас боялся? Ну и ну! Тебя послушать, так я никто и звать никак!

Его мех встал дыбом, как у кота, готового броситься в драку.

– Если бы мы знали, кто ты и как тебя зовут, мы могли бы найти подходящие слова, – по-прежнему доброжелательно сказала Антея. – Потому что тебя как будто злит все, что мы говорим. Так кто ты такой? Только не сердись, потому что мы и вправду не знаем.

– Не знаете? – переспросило существо. – Да-а, я слышал, что мир изменился, но чтобы до такой степени? С ума можно сойти! Вы хотите сказать, что не узнаёте псаммиада?

– Саммиада? Похоже на греческое слово.

– Все думают, что оно греческое, – резко сказало существо. – Ладно, тогда скажу на обычном английском: я – песчаный эльф. Вы что, не можете с первого взгляда узнать песчаного эльфа?

Создание выглядело таким огорченным и обиженным, что Джейн поспешно заверила:

– Конечно-конечно, я узнаю́. Как посмотришь – просто вылитый песчаный эльф!

– Ты смотрела на меня еще несколько твоих реплик назад, – сердито сказал эльф, начиная ввинчиваться в песок.

– Ой, не прячься! Поговори с нами еще немного! – воскликнул Роберт. – Я не знал, что ты песчаный эльф, но, как только на тебя взглянул, понял, что ты – чудо из чудес.

После этого песчаный эльф слегка подобрел.

– Я не против разговоров, раз вы начали вести себя воспитанно. Но я не собираюсь развлекать вас светской беседой. Если вы будете вежливо разговаривать, возможно, я отвечу, а возможно, и нет. А теперь давайте, скажите что-нибудь.

Конечно, никто не мог придумать, что бы такое сказать. Наконец Роберту пришла в голову мысль: «Интересно, сколько он тут живет?» – и он тут же задал этот вопрос вслух.

– О, много веков… Несколько тысяч лет, – ответил псаммиад.

– Расскажи нам об этом, а?

– О том, что тогда было, можно прочесть в книгах.

– Но о тебе в книжках ничего нет! – сказала Джейн. – Расскажи нам о себе побольше, пожалуйста! Мы о тебе ничего не знаем, а ты такой милый.

Песчаный эльф пригладил длинные, как у крысы, усы и улыбнулся в них.

– Пожалуйста, расскажи! – попросили хором все дети.

Удивительно, как быстро привыкаешь даже к самому удивительному. Пять минут назад дети не больше твоего знали о существовании песчаных эльфов, а теперь разговаривали с одним из них так, будто были знакомы с ним всю жизнь.

Эльф прижмурил глаза на стебельках и сказал:

– Как здесь солнечно – совсем как в старые добрые времена! Откуда вы нынче берете мегатериев?

– Чего? – спросили дети.

Когда ты взволнован или удивлен, трудно вспомнить, что говорить «чего» невежливо.

– А птеродактилей сейчас много? – продолжал песчаный эльф.

На это у детей не нашлось ответа.

– Что вам дают на завтрак? – нетерпеливо спросил эльф. – И кто вам его готовит?

– Мы едим яйца с беконом, хлеб с молоком, овсянку и всякое другое. Завтраки готовит мама. А что такое мега… Как его там… И птеро – как ты его назвал? Их что, едят на завтрак?

– В мои времена почти каждый завтракал птеродактилем, это нечто вроде помеси крокодила и птицы. Жареный птеродактиль – просто пальчики оближешь. Видите ли, тогда песчаных эльфов было полным-полно, и рано утром люди начинали нас искать, а когда ловили эльфа, он исполнял одно желание. Обычно люди перед завтраком отправляли своих маленьких сыновей на берег моря, чтобы получить ежедневное исполнение желания. Очень часто старшему мальчику велели пожелать готового к приготовлению, освежеванного и разрубленного мегатерия. Понимаете, мегатерий был размером со слона, целая гора мяса. А если людям хотелось рыбы, они просили ихтиозавра. В ихтиозавре от двадцати до сорока футов в длину, его тоже хватало на самую большую семью. За домашнюю птицу сходил археоптерикс. Если старшему сыну удавалось обеспечить завтрак и обед, младшие дети могли пожелать чего-нибудь другого. Но уж когда древние люди звали гостей, без нескольких мегатериев и ихтиозавров было никак не обойтись. Плавники ихтиозавров считались большим деликатесом, а хвост шел на суп.

– Наверное, после ужина оставались целые груды холодного мяса, – сказала Антея, которая собиралась когда-нибудь стать образцовой хозяйкой.

– О нет, никогда, ведь на закате все несъеденное превращалось в камень. Говорят, до сих пор повсюду находят окаменевшие кости мегатериев и тому подобных существ.

– Кто говорит? – спросил Сирил.

Песчаный эльф нахмурился и